178
Левоэсеровский деятель П. Ф. Сапожников в связи с этим писал в той же брошюре: «Низы партии даже не предполагали порой о возможности тех событий, которые развернулись в центре [...]. Московские события явились громом при ясном небе» (там же, с. 87-88). На заседании левоэсеровской фракции при ряжском уездном Совете в связи с событиями 6 июля была вынесена следующая резолюция: «Состоя членами ряжской организации партии левых эсеров, мы [...] категорически протестуем против мятежа кучки интеллигенции, стоявшей во главе Центрального комитета партии, и со своей стороны, заявляем, что наша партия, стоящая на платформе советской власти, будет всегда активно бороться за советскую власть, за закрепление социальной революции» (К расколу у эсеров. Левые эсеры в Ряжске — КГ, 143, 12 августа 1918, с. 3). «Я, один из членов партии левых социалистов-революционеров-интернационалистов, заявляю, что вынужден выйти из партии, которую Центральный комитет своим выступлением окончательно добил. Присоединяюсь к Российской коммунистической партии, с которой мы, трудящиеся, никогда не расходились», — писал левый эсер Аркадий Носов (К расколу у эсеров. Вынужден выйти — там же).
179
Так, вышла из партии пресненская районная организация ПЛСР, а сокольническая заявила о своем намерении выйти. В Бутырском районе «отказались от ЦК и тактики партии» председатель районного комитета и его заместитель, а из активистов остались только двое (Вестник Московского университета, с. 38). Тульский губком левых эсеров, осудив политику ЦК ПЛСР, распустил организацию. Фракция левых эсеров Волховского уездного Совета Орловской губернии телеграфировала в Москву: «Позор предателям революции. Уходим из партии [...]. Приветствуем съезд и коммунистов и желаем успеха в работе» (цит. по кн. Гусев, Партия эсеров, с. 274-275). Левые эсеры, составлявшие большинство в Обояньском уездном Совете Курской губернии, заявили, что отказываются от партии и будут «поддерживать Советы и центральную власть» (Пятый съезд Советов, с. 223). Левые эсеры спешили отказаться не только от партии, но и от названия ее. Острогожские левые эсеры назвали себя «независимой советской группой революционных социалистов»; пермские — «независимыми левыми социалистами-революционерами»; елецкие — «партией революционного социализма». Левоэсеровская фракция Пятого съезда разбилась сразу на три группы: одна поддержала ЦК ПЛСР, другая — перешла к большевикам, третья -осудила мятеж и назвалась «фракцией независимых левых социалистов-революционеров» (Вестник Московского университета, с. 38-39).
Инициативу официального раскола партии взяли на себя лидеры саратовской организации, выпустившие цитируемую выше брошюру. 9 июля саратовский комитет ПЛСР разослал губернским организациям партии следующую телеграмму. «Саратовский комитет, осуждая участие левых эсеров в московских событиях, считая их выступление результатом всей тактики партии, принятой на IV съезде Советов, и приглашая товарищей, стоящих на платформе саратовской организации, оставаться на своих местах в Советах, выступая от местных организаций, созывает в Саратове 20 июля Всероссийскую партийную конференцию с представительством 2 от губернии и 1 от уезда на основании платформы, напечатанной в «Знамени революции», органе саратовского комитета» (Гусев. Партия эсеров, с. 276). Ленин эту телеграмму одобрил, написав, что она «заслуживает доверия и распространения, ибо исходит от людей, искренне осуждающих авантюру левоэсеровского цека» (Ленин. ПСС, т. 50, с. 120). Платформой саратовской группы стал лозунг «Классовая борьба единым фронтом с большевиками против всех врагов советской России во имя торжества социальной революции» (Вокруг московских июльских событий, с. 3). Руководителями этой группы стали бывшие лидеры ПЛСР, вышедшие из партии, во главе с Колегаевым. В результате, 14 сентября 1918 года в «Воле труда» было опубликовано заявление, извещавшее о созыве 25 сентября съезда членов ПЛСР, стоящих на следующих позициях: «1) недопустимость срыва Брестского мира; 2) недопустимость террористических актов на советской территории от имени советской партии; 3) недопустимость активной борьбы с правящей партией коммунистов в целях насильственного захвата власти; 4) недопустимость всей той политики, которая затемняет в массах классовый характер революции, идущей через гражданскую войну к социализму» (цит. по кн. Гусев. Партия эсеров, с. 277).
Разумеется, под такой платформой могли подписаться все левые эсеры. И, вероятно, с таким расчетом она и была составлена. Состоявшийся съезд образовал партию «революционных коммунистов». Примерно в то же время образуется и партия «народников-коммунистов». Создается она на основе Пресненской организации ПЛСР, группировавшейся вокруг газеты «Знамя борьбы» и покинувшей 28 июля Московскую общегородскую конференцию левых эсеров. На организационном собрании группы, состоявшемся 1 августа, было создано бюро для оформления новой организации, а 18 августа в газете «Знамя трудовой коммуны» «народники-коммунисты» опубликовали свой манифест, а 21-24 сентября провели в Москве первую конференцию, на которой присутствовало 40 делегатов от 20 организаций, и объявили об официальном образовании партии. В принятой ими резолюции говорилось, что «народники-коммунисты» считают своей главной задачей бороться «в полном контакте со всеми партиями социального переворота за осуществление социальной революции» (Первая Всероссийская конференция народников-коммунистов, с. 2-3). Возглавили эту небольшую партию, скоро растворившуюся, Закс и А. Оборин (делегат Пятого съезда Советов от Петроградской губернии).
Июльская «авантюра» левых эсеров была подвергнута критике и другими революционными организациями. Вот что писала об этом газета максималистов:
«В прошлом году в марте месяце приезжал представитель советской России из Москвы — левый эсер. Он сообщил нам, что левые эсеры некоторое время были в подполье благодаря убийству Мирбаха, который был ими казнен с целью сорвать Брестский договор. Максималисты центральной России, которые были также противниками этого договора, не поддержали левых [эсеров], потому что считали [правильным] уничтожение этого договора при естественных условиях, т. е. при восстании и давлении трудовых масс, но раз этого не произошло, раз этот договор просуществовал целые месяцы, то сорвать его искусственным путем максималисты считали не в интересах революции. В тот период среди левых произошло несколько расколов. Одна часть левых, во главе с Анастасией Биценко, Колегаевым, Федорович и др., приняли всецело платформу коммунистов, образовали партию «народных коммунистов», и только группа во главе с Марусей Спиридоновой оставалась пока на старой платформе» (Максималист, № 4, 19 марта 1920).
Примечания
1
«Сегодня в 2 часа дня двое неизвестных, пробравшись с подложным документом от Чрезвычайной комиссии в германское посольство, бросили бомбу в кабинете графа Мирбаха. Граф Мирбах, тяжело раненный, скончался. Правительство, представители которого немедленно посетили германское посольство и выразили ему свое негодование по поводу этого акта политической провокации, принимает все меры к обнаружению убийц для предания их чрезвычайному революционному трибуналу. Усилены меры для охраны германского посольства и германских граждан. Правительство поручает Вам немедленно посетить германского министра иностранных дел и выразить германскому правительству возмущение русского правительства этим актом, а равно семью убитого графа Мирбаха для выражения ей своего соболезнования»· (Ленин. ПСС, т. 50, с. 113).
2
Соломон. Среди красных вождей, т. 1, с. 82.
3
МИСИ, кол. К. Каутского, К. 3 15, 160.
4
Доклад Чичерина был опубликован в 1961 году, но не полностью (Чичерин. Статьи и речи). Используемые в этой главе отрывки доклада в русский печатный текст не вошли и приводятся в обратном переводе с немецкого по кол. К. Каутского, где доклад имеется на немецком языке с типографской пометкой «на правах рукописи».
5
Стенографический отчет Пятого съезда, с. 209.
6
«Сколько-нибудь точного сообщения от германского правительства мы еще не имеем, но косвенные указания успокоительного свойства мы имеем. Опасность не миновала, но пока не получили официальных сведений... Есть много шансов, что обойдется без войны, но сказать об этом категорически невозможно» (Свердлов. Избранные произведения, т. 2, с. 247-248).
7
Вацетис. Июльское восстание в Москве, с. 41-42, 54, 55, 56-57.
Вацетис пишет, что «Бонч-Бруевич не терял надежды создать большую армию, были уже назначены командующие десяти армий...» (там же, с. 53).
