Саня проводил машину с мигалкой облегченным взглядом, сжимая одной рукой визитку, а другой, даже не замечая этого, касаясь груди - того места кофты, под которым был спрятан крестик. Серебро на коже словно накалилось, обжигая ее - всего лишь на пару мгновений, зато ощутимо.
Кажется, он все сделал правильно.
На огромном широкоформатном экране в темном зале кинотеатра показывали внеплановый фильм: сначала он был черно-белым, изображение его рябило и изредка пропадало куда-то, а звук шипел и не всегда был понятным. Но ситуация менялась. Чем ближе Денис приближался к экрану, тем более ярким и цветным становилось изображение, четче и громче слышался звук. Когда молодой человек, не сводящий глаз с происходящего на экране, оказался на первом ряду, то изображение стало объемным, словно он надел 3D-очки, а звуковая дорожка плавно и нежно, словно морская волна, переместилась в его голову.
Дэн остался сидеть на первом ряду и, слегка запрокинув голову, жадными большими глазами невыросшего ребенка смотрел вперед, как любитель хорошего кино на редкие, никому не известные кадры самого Хичкока. Правда то, что показывал этот кинотеатр не имело ничего с фильмами "короля ужасов", а скорее походило на романтическую красивую ленту.
Бело-голубая комната, очень светлая и большая, с огромными открытыми окнами, выходящими на чудное лазурное море и зависшее над ним небо с белоснежными забавными облаками, похожими на причудливые узоры зубной пасты, которую какой-то шутник выдавил из тюбика прямо на небо. Посредине комнаты возвышалась кровать с высоким пологом - и тонкие прозрачные шторки цвета светло-лилового лотоса, обрамляющие кровать у изголовья и в ногах, колыхались в такт южному приветливому ветру. Под ними, дружно вдыхая морской свежий аромат и запах друг друга, находились двое, еще не самодовольные взрослые, но уже и не беспечные дети. Им было лет шестнадцать-семнадцать, не больше: темноволосый без преувеличения красивый парень лет с голым торсом и светловолосая девушка с обнаженными плечами, закутавшаяся в легкую белую простыню. Он лежал на животе, подперев подбородок руками, и болтал в воздухе ногами, а она полусидела рядом, повернувшись к нему лицом, и расчесывала влажные после душа волосы.
- Инн?
- М?
- Ты не жалеешь?
- О чем это? - большие голубые глаза ожившей куклы-модницы со смехом посмотрели на молодого человека.
- О нас.
- Нет. А надо?
- Не надо. - Парень резво поднялся и сел рядом. - Хочу на море. В воду. Пойдем?
- Пойдем, подожди немного. А! Я хотела спросить. Мой мишка...
- Что? - подался вперед с живым интересом собеседник светловолосой девушки.
- Мне всегда было интересно...
Она провела тонким загорелым пальчиком по его шее, на которой была вытатуирована замысловатая черно-зеленая верткая ящерица, и улыбалась.
- Откуда это у тебя?
- Не помню точно, - честно признался парень, ласково глядя на девушк. - В прошлом году Черри решил прикольнуться и напоил меня. Сильно. Нереально сильно. А потом, кажется, мы оказались в тату-салоне. Втроем, с нами еще Ланде был. У Черри появились новые tattoo на руке, у меня, - он мимолетом коснулся своей шеи указательным пальцем, - здесь, а у Ланде... У Ланде... - Парень замолчал и, не выдержав, задорно засмеялся. Словно вспомнил неприлично-забавное.
- Где? - потрясла его за плечо девушка. - Я не видела у него тату! Где? Ну, где? Скажиии, Смерчик!
- Ты и не должна видеть ее, - в голос расхохотался парень. - А если бы видела, - тут он близко наклонился к ее лицу и сузил синие, как то самое море, глаза, - если бы видела, я бы тут же принялся тебя ревновать к нему!
- Вот как? Ну где у него татуировка? - играя, надула губки девушка. - Ну скааажи! Скажи мне!
- Что сказать?
- Где?
- Давай, я лучше скажу "как"?
- Что "как"? - не поняла она.
- Как сильно я тебя люблю? - лукаво предложил темноволосый, притягивая девушку к себе. - Что ты хочешь услышать больше? То, где у Ланде тату или мои слова о любви.
Инна, конечно, выбрала последнее.
- Пошли на море, пошли, - поторопил девушку синеглазый. - Иначе придут твои родители или сестренка. Малышка Князь опять начнет...
- Эй, не называй так мою близняшку, - хлопнула его по плечу девушка. - Она обижается!
- Ладно, ладно, не буду. Даю слово, Инна. Правда.
- Ну хорошо, я верю. А, Смерчик, Олька сказала, что она с твоим братом ходила на свидание вчера. И сегодня он ее позвал. А еще ее и Черри позвал.
- Вау, а она не теряется, - рассмеялся парень. - По секрету, на нее еще Ланде заглядывается. А, по-моему, ей просто нравится с парнями играть, твое сестре. Без обид только. Просто вы такие разные. Одинаковые и разные.
- Оля такая, какая есть. Но Микаэля мне жалко. Он такой хороший. Скажи ему, что Оля... не для него. - Вздохнула Инна. - Денис, почему у меня в голове туман, когда ты рядом?
- Потому что я крут? У меня тоже туман - во всем теле. И я уже не хочу на море. Моя Лазурная. - Прошептал юноша и обнял девушку. А она первой поцеловала своего любимого. Ей всегда казалось, что его губы имеют ванильный привкус. Поэтому она всегда выбирала ванильные духи.
Дэн, сидящий сейчас в зале, помнил это, но никогда не говорил своей первой девушке о том, что ненавидит этот запах. Он сидел и, не мигая и сцепив до боли пальцы рук, глядел на экран: на нее, на себя. На них.
Камера сместилась вправо - к распахнутому окну, небо в котором начинало озаряться пока еще бледными мазками красно-оранжевого заката, а потом быстро ушла вниз. И последним, что видел Смерч, была белая простыня, плавно упавшая на пол.
После этого кто-то нажал на "стоп-кадр" и изображение остановилось.
- Эй, верните фильм! - крикнул Смерч в пустоту, и его голос эхом отразился в зале. - Включите его вновь!
- Зачем тебе возвращать его, Денис? - спросил приглушенный девичий голос рядом, слева. Такой же, как в романтическом фильме, только куда более печальный. Парень вздрогнул и перевел взгляд в ту сторону. Через пару кресел от него сидела высокая тонкая девушка с длинными, по пояс, светлыми волосами. Одета она была в белое простое подвенечное платье, на голове красовался простой венок и ромашек.
- Ты...? - прошептал Денис, больше не чувствуя сердца, и вскочил. - Ты... это ты?! Ты пришла ко мне? Инна!
В его голосе слышались и давняя глубокая, как Марианская впадина, боль, и животный страх, и дикая ненависть к себе, и ярая нежность, и испуганное непонимание, и огромная обида. Он не понимал, то ли спит, то ли находится в сознании, но в другой реальности. Но точно знал, что, возможно, это последний шанс увидеться с ней. Все объяснить, попросить прощения, запомнить ее лицо.
