— И что же ждёт вас там, маленькие братья, — проговорила птица-оболочка гладким голосом Феликса Ягера, которому в идеальной гармонии вторила Ульрика Магдова. — Что же ждёт вас там, на самом деле?
Спина птицы-оболочки взорвалась в вибрирующем движении. Пернатые крылья, голубого цвета безмятежного неба, рябили на ветру, пока отпадало всё больше и больше кусков его почерневшей оболочки.
— О, я надеюсь, мы приняли верное решение, — прохрипел демон хриплыми голосами Келмайна и Ллойгора. — Я предвкушаю, что дух, сконструировавший сие, отлично повеселится.
Энди Смайли
Последние приказы
Кальсоны Фредрика Герлаха были мокры. Однако, несмотря на это, он был уверен, что не обмочился. Тёмное пятно на промежности его штанов было всего лишь вызывающим неловкость напоминанием, что не стоило стоять близко к кранам с элем во время трактирной драки. Фредрик оставил попытки вытереться полами рубашки, которая и сама, откровенно говоря, была ненамного суше, и окинул взглядом своё заведение и разгром, который учинили в нём его завсегдатаи. Десятки бочек, бочонков и то, что выглядело как бокалы, валялись разбитыми на полу, их содержимое утекало сквозь щели. Разломанные столы и расколотые стулья валялись по всему «Пронзённому дракону». На всём были видны кровь и куски мяса, прицепившиеся к поверхности, словно грибок. Тут и там Фредрик замечал отсечённые конечности, усеивавшие помещение, подобно жутким украшениям. И тела — десятки, может полсотни — из-за их состояния определить количество было весьма затруднительно. Не в первый уж раз за эту ночь Фредрик одними губами вознёс молитву своему богу за то, что не оказался среди них.
Невысокий человек с квадратными плечами и бочкообразной грудью протиснулся сквозь то, что осталось от входной двери, жалкий деревянный обломок качнулся на петлях последний раз и с грохотом упал на пол. Фредрик узнал в человеке офицера стражи Германа Фаулькштайна, официозного ублюдка со скаредным нравом, не обращавшего ни малейшего внимания на неприкосновенность личной жизни. Фредрик шумно выдохнул и прихлопнул муху на лице, он так надеялся, что к нему пришлют кого-нибудь менее… ревностного. Он сомневался, что существует хоть малейший шанс разделаться с произошедшим без лишнего шума.
Фаулькштайн наклонился, чтобы осмотреть ближайшее к двери тело. Как и остальная часть трупов, лежавших по всей таверне, он был оставлен в ожидании служителей Морра. Жрецы бога смерти уже должны бы были появиться. Фаулькштайн вздохнул, мантии служителей Морра и их жуткие традиции вызывали у него озноб. Вытащив кинжал, стражник сунул его под голову трупа и приподнял её.
Если бы Фаулькштайн удосужился спросить, то Фредрик бы ответил ему, кто был этим телом. Он мог бы рассказать о рваной, оранжево-коричневой мантии, накинутой на его костлявые плечи. О да, и кроме того, рассказать, как это тело оказалось так близко к двери. Ансгар Эрнот был бормочущим третьесортным волшебником с позвоночником настолько слабым, что казалось удивительным, как он умудрялся держать человека в вертикальном положении. Он бы дал дёру сразу, как только кто-нибудь хоть немного поднял голос. Но даже с такой форой он не смог обогнать болт, торчавший ныне из его спины.
Фаулькштайн вытащил кинжал и вытер его о рукав. Поднявшись, он встретился взглядом с Фредриком и жестом пригласил трактирщика присоединиться к нему.
Фредрик надел самую широкую из своих улыбок — полный набор коротких почерневших пеньков — добавив ещё толику своему очевидному лицемерию, и спрыгнул со своего насеста на барной стойке. Стражник повёл его к столу в дальнем углу, одному из немногих, что остались целыми.
— Присаживайтесь, герр Герлах, — Фаулькштайн перевернул упавший стул и пригласил Фредрика сесть.
Фредрик подчинился и сделал попытку разгладить рубашку, пока стражник усаживался напротив.
— Рассказывайте, Фредрик, — начал Фаулькштайн, положив локоть на стол и уперев подбородок в кулак.
Трактирщик перестал чесать чирий на шее.
— Рассказывайте, что?
Стражник наклонился вперёд, так что его лицо заполнило всё видение Герлаха. Он тихо проговорил, уперев взгляд в трактирщика и подчёркивая каждую букву. — Всё.
Мало кто осмеливался находиться на улице в Гехаймниснахт, Ночь Таинств. В эту зловещую ночь, когда меньшая из лун-близнецов, Моррслиб, полностью появлялась в небе и заливала мир своим жутким светом. В Ночь Таинств каждый, в ком ещё оставался чуток разума, закрывал двери на все запоры, заливал пламя своего очага и молился о том, чтобы встретить утро.
Хотя, судя по армии бродяг, выползающих из «Пронзенного дракона», с их зловонием и сквернословием, далеко не каждого обитателя Мидденхайма можно было считать нормальным. Тем не менее, подумал Фредрик, помешательство было хорошо для бизнеса: он едва успевал наливать эль после последних вечерних курантов.
По опыту Фредрика людей толкали на пьянство две вещи: суеверия и женщины. В Ночь Таинств хватало и того и другого. Легенды были полны девиц, вытащенных из собственных кроватей и утащенных во тьму Драквальда, чтобы там быть принесёнными в жертву на алтаре скотского бога. И вместе с этими легендами было не меньше тех, в которых рассказывалось о ведьмах и волшебницах, чьи силы достигали своего пика под бледным светом луны Хаоса, и кои блуждали по улицам, готовые овладеть душами неосторожных.
— Эй, трактирщик! — Генрих Ловен ткнул кружку под нос Фредрику. — По-твоему, это выглядит чистым? — охотник на ведьм сплюнул сквозь смесь из обломанных зубов и металлических протезов, наполнявших его рот.
Фредрик секунду смотрел на него. Он выбрал неправильную злачную дыру, если собирался, брезгливо поджав губы, оценивать чистоту кружек.
— Собака не станет пить из этого, — закончил Генрих, хлопнув кружкой о стойку.
Не было ни единой души среди завсегдатаев «Дракона», кто бы не слышал, как охотник на ведьм рассказывает о своих кривых зубных протезах. Грозный злодей, убийца, насильник, человек, покрытый символами Тёмных Богов и наполненный их силой, ударил Генриха. Это был сильный удар: заколдованный кулак убийцы врезался в челюсть Генриха, словно молот Ульрика, ломая зубы и кости. Но даже избитый и окровавленный — Генрих не сдался. Охотник на ведьм поднялся на ноги, исполненный праведного рвения. Он взял меч и, несмотря на свои тяжкие раны, рассёк еретика от плеча до пояса до того, как тот успел обрушить на него второй удар.
Конечно, это не было правдой.
Генрих был жертвой гораздо более опасного зверя. Глумливая женщина, жена Генриха, Фрейда, сбила его с ног, когда охотник на ведьм как-то вернулся домой пьяный. А потом, когда Генрих валялся без сознания на земле, надела один из подкованных железом сапог мужа, которые Генрих имел обыкновение испытывать на ведьмах на берегу озера, и пнула своего изменника-супруга прямо в лицо.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
