все большего расширения размахов движения кисти. Они не скапливали и не сдерживали энергию, а напротив осуществляли динамичные выбросы, что делало их каллиграфию очень эффектной. Каллиграфы этого направления устраивали своеобразные публичные представления, сценарии которых были тщательно продуманы и рассчитаны на понимание зрителей.
Помимо работ выдающихся предшественников сам Чжан Сюй выделял и другие истоки собственного стиля (из "Слова о себе", приписываемого Чжан Сюю): "Безумец, впав в опьянение, любил рассказывать о себе, как когда-то вначале, наблюдая за соперничающим движением на дороге паланкинов с принцессами и слушая парадную музыку военного оркестра, он познал приемы работы кистью. И как потом, созерцая "танец с мечом" девицы Гунсунь, познал суть-душу каллиграфии. После этого познакомился со скорописным письмом ханьского Чжан Чжи (II в. н. э.) и весь ушел в поиск совершенства..."
..."Цян-цян" — звенят нефриты в движенье,
Там-тут, здесь-там высятся сосен стволы,
Горные цепи в поворотах-изгибах вьются,
Океана безбрежность изливается силой кисти...
В такой характерной для китайского поэта символико-метафорической форме писал великий Ду Фу (712-770) о скорописи своего современника, знаменитого каллиграфа Чжан Сюя.
Цаошэн — "корифей скорописи", рядом с поэтом Ли Бо и танцором Пэй Минем один из "трех абсолютов-непревзойденностей" (саньцзюе) танской эпохи — такое признание придет к Чжан Сюю лишь через сто лет после его смерти. Для своего времени он был слишком необычен, своеобразен, нов.
Отмеченная дерзким новаторским стилем, каллиграфия Чжан Сюя, получившая впоследствии название куанцао — "дикая скоропись", потребовала от зрителя особого таланта восприятия нового, способности отойти от сложившихся, привычных норм и стереотипов, и поэтому первоначально его искусство было открыто лишь сравнительно узкому кругу ценителей. Впоследствии известный критик XII в. Дун Ю скажет, что для восприятия скорописи Чжан Сюя необходимо уподобиться легендарному знатоку лошадей Цзюфан Гао, который обладал способностью чувствовать сущность вещей, игнорируя внешние признаки. Возможно, именно по этой причине о Чжан Сюе сохранилось очень мало сведений, мало даже для традиционно лаконичной китайской биографической литературы о художниках и каллиграфах. До нас не дошло ни одной даты, и приблизительные годы деятельности Чжан Сюя — между 713 и 755 гг. — восстанавливаются по биографическим сведениям о людях, с которыми он соприкасался (Ли Бо, Хэ Чжичжан, Су Цзин, Янь Чжэньцин и др.).
Известно, что Чжан Сюй был уроженцем города Сучжоу (провинция Цзянсу). Этим объясняется один из его ранних псевдонимов — "Тайху цзин" ("Дух озера Тайху", одной из главных достопримечательностей тамошних мест).
Известно также, что он приходился племянником Чжан Яньюаню — прославленному критику, автору трактатов по живописи и каллиграфии "Лидай минхуа цзи" и "Фашу яолу", был внучатым племянником известного каллиграфа Лу Ляньчжи и находился в родстве со знаменитым Юй Шинанем, который вместе с Лу Ляньчжи, Оуян Сюнем и Чу Суйляном составил "четверку великих мастеров-каллиграфов танской эпохи" ("Тан сыдацзя").
По свидетельству Чжан Яньюаня, творчество Лу Ляньчжи, отличающееся гармоническим соединением "простоты и изящества", оказало влияние на первые шаги Чжан Сюя в искусстве каллиграфии.
Известно, что в ранние годы Чжан Сюй сначала занимал пост в военном ведомстве города Чаншу (провинция Цзянсу), а затем служил "старшим историографом" при некоем Цзо Люйфу. В связи с последней службой Чжан Сюй помимо второго имени, Богао, пользовался еще прозванием "Старший историограф" — Чанши. В одном из источников рассказывается о том, что в пору службы Чжан Сюя в Чаншу какой-то старик принялся надоедать ему бессмысленными прошениями, — как вскоре выяснилось, единственно для того, чтобы получать ответные письма — образцы пленившей старца каллиграфии мастера.
Отойдя от службы, Чжан Сюй живет в Чанъане, где сближается с художественным миром столицы танской империи. Среди наиболее ярких имен в его окружении — прославленный поэт и каллиграф Ли Бо, каллиграф и литератор Хэ Чжичжан, знаменитый каллиграф Янь Чжэньцин.
Поэт Ли Ци (690-751) рассказывает: "Высокочтимый Чжан имел великое пристрастие к вину, был щедр, открыт душой, великодушен. Практичности же — просто ни на грош; и до седых волос работал, постигая искусство каллиграфии. Когда-то его прозвали "Духом озера Тайху". Без шапки, с головою непокрытой любил он отдыхать на легком стульчике складном, и часто можно было слышать его протяжный, звучный голос. Придет, бывало, вдохновение к нему, и прямо по стене начнет летать он кистью, жонглеру, воину, танцору уподобясь, блестящие шары что вертит вкруг себя..."
Существует поздняя запись одной из бесед Чжан Сюя с молодым Янь Чжэньцином, когда в форме наводящих вопросов он изложил своему ученику основы каллиграфического искусства, касающиеся исполнения отдельных графических элементов, их взаимоотношений, связанности в структуре иероглифического знака, законов композиционного построения, правил работы кистью для передачи в каждом штрихе, каждой линии силы, легкости и естественности, пути достижения цельности и гармонии в композиции каллиграфического текста. Содержание этой беседы продолжает сохранять ценность и для современного искусства каллиграфии.
Чжан Сюю приписывается также одна из самых ранних трактовок исполнения восьми графических элементов, лежащих в основе построения иероглифического знака, традиционно связанных с именем прославленного каллиграфа III в. Ван Сичжи, который впервые выделил их на примере конструкции иероглифа юн — "вечность" (юнцзы бафа).
В данном случае, согласно легенде, собеседником Чжан Сюя был каллиграф Сюй Хао (703-782). Поздняя запись, возможно, сохранила лишь некоторые первоначальные положения: "Точка (цзэ) не боится ровности, успокоенности; горизонталь (лэ) не должна лежать; если вертикаль (ну) слишком пряма, в ней пропадает сила; короткий штрих влево или вправо-вверх (ти), должен быть выявлен, но быть живым, таить энергию; косая черта слева-вверх (це) должна сдерживать свое движение вверх и незаметно взлетать; косая справа-вниз (люе) должна выводиться влево легким кончиком кисти; короткая косая справа-вниз (чжо) должна наноситься стремительно, ей повредит задержка; пологая косая слева-вниз (чжэ), вначале энергичная, должна далее двигаться плавно, врастяжку".
Чжан Сюй был не только каллиграфом, он также писал стихи. Хотя до нас дошло только шесть его четверостиший, их поэтический уровень показывает, что он был большим поэтом. Все они неизменно включаются в антологии танской поэзии. Наш читатель может познакомиться с ними по переводам Л. 3. Эйдлина в сборнике "Поэзия эпохи Тан" (М., 1987). Основное содержание пейзажной лирики Чжан Сюя раскрывается уже из названий: "Плыву в лодке по Цинси — Чистой Реке", "В горах не отпускаю друга", "Персиковый поток", "Весенняя прогулка", "Ива". Отражение поэтических образов, воспевающих красоту плавного, округлого, струящегося, влажного, светлого в природе, мы увидим и в образном строе его каллиграфии. Следующие строки, кажется, непосредственно подготовляют нас к восприятию поэтического языка, ведущих интонаций его произведений каллиграфического искусства:
Я, смеясь, обнимаю
