Пока Эйвери Флеминг отдыхал в укромном уголке, глаза его постоянно бегали. Он был готов в любое мгновение сорваться с места, лишь только чья-нибудь фигура в плаще напоминала ему Ситона или при скрежете стула о пол в памяти всплывала хромая, изогнутая нога. Тощий кошелек, пожалованный ему Паркером, уже почти опустел, и надежда на то, что шериф помнит о его желании встретиться с лордом Тэлботом, таяла. Эйвери постоянно преследовали сомнения в том, что ему удастся выжить, пока за ним охотятся и Ситон, и Сэкстон. Он мог лишь гадать, когда они обнаружат его лачугу на болоте, но не сомневался, что они сидят у него на хвосте. Накануне ночью он чуть не умер от страха, когда чья-то охотничья собака своим лаем заставила его пробудиться от мертвецкого сна и броситься, охваченного внезапной паникой, вон из хижины в уверенности, что Сэкстон добрался до него. Он погрузился по пояс в отвратительную жижу, и только холод заставил его вернуться домой за сухой одеждой. Но и там он не мог выспаться всласть. Эйвери попытался переждать ночь, не зажигая камина и даже свечи, однако вздрагивал в ужасе при каждом звуке, раздававшемся в темноте, и несколько раз он мог поклясться, что видел, как к нему приближается этот ужасный кожаный шлем, слышал шорох черной накидки и стук каблуков сапог в гостиной. В хижине он мог, по крайней мере, спать.
В гостиницу зашел какой-то человек, которого Эйвери не знал; получив кружку эля, человек стал ходить по залу и всматриваться в лица, пока не подошел к спрятавшемуся в темном углу Эйвери. Сделав глоток из кружки, человек спросил так тихо, что, кроме Эйвери, его никто не слышал:
— Флеминг?
Эйвери подпрыгнул, но затем успокоился, поняв, что ему ничего не грозит.
— Да?
— Меня послал Паркер. За гостиницей стоит конь. Паркер встретит вас на первом перекрестке к северу от города.
Человек невозмутимо пошел дальше и скоро уже болтал с Молли у стойки бара.
Эйвери проскользнул на задний двор и там обнаружил, как ему и было обещано, коня. Через несколько минут он скакал на север в гораздо более приподнятом настроении благодаря перспективе получить деньги. Ему хотелось бросить всех и осесть в каком-нибудь местечке, где с моря дуют теплые южные ветры.
Паркер ждал его в условленном месте с доброй полудюжиной подручных. Пока Кристофер Ситон находился в розыске, шериф не хотел рисковать. Когда Эйвери слез с коня, шериф отвел его подальше от людей, которые предпочитали держаться в тени дубовой рощицы. Слишком хорошо помня свист разящего меча и сверкающие копыта в своем стане, они нервничали настолько, что чуть было не бросились врассыпную, услышав на дороге грохот копыт приближающегося коня Эйвери.
Сам Эйвери не был расположен к доверчивости и осторожно держал руку на пистолете, который заткнул за кушак. Он не мог забыть ту гримасу ужаса, застывшую на лице Тимми Сиэрса, и не был полностью уверен, что Ситон — единственный подозреваемый. Его опасения несколько уменьшились, когда он заметил, что обе руки Паркера заняты: одна — письмом, а другая — кошельком солидного веса.
— Боюсь, у меня для вас дурные новости, Эйвери. Лорд Тэлбот прислал сообщение из Йорка о вашем увольнении еще месяц назад. Но мужайтесь. Он приказал мне передать вам кошелек с двумястами фунтами стерлингов, что вдвое превышает ту сумму, которую он задолжал вам за последние два месяца. Если вы будете тратить их аккуратно, то сможете уехать далеко отсюда. Что же касается оплаты за девушку, то он в ужасе от того, что вы продали свою дочь… снова.
— Но без нее вам не поймать Ситона! — возразил Эйвери.
Паркер протянул мешочек с деньгами, а также письмо, якобы написанное Тэлботом, и улыбнулся своей тонкой задумке. Тэлбот действительно решил уволить мэра, однако до лорда еще не дошли сведения о самых последних событиях, и Аллан решил лично рассчитаться с Эйвери. Ему доставляло удовольствие наблюдать, как бывший мэр мечется между деревней и городом, гонимый неотступным лязганьем челюстей страха за своею спиной. Эйвери, в отличие от Тимми, не располагал какой-либо важной информацией, поэтому не заслуживал внимания к себе.
— Берите, Эйвери. Вряд ли вы получите что-нибудь еще.
Ворча от расстройства, Эйвери взял предложенное. Он надеялся на большее, однако его напугал жест шерифа, положившего ладонь на рукоятку пистолета. Эйвери засунул письмо в карман сюртука, а кошелек аккуратно положил в карман жилетки.
— А теперь, Эйвери, учитывая нашу дружбу, — Паркер обнял его рукой за плечи, — я подарю вам коня, на котором вы прискакали сюда, а также один совет. Один из моих людей сообщил, что видел, как вокруг вашего дома после наступления темноты рыскал высокий мужчина в накидке. — Он улыбнулся, когда Эйвери резко вздохнул. — Этот человек на огромном вороном коне поскакал к болотам. Вероятно, он искал вас. Я бы на вашем месте, Эйвери, как можно скорее увеличил дистанцию между собою и Мобри.
Эйвери кивнул, полностью разделяя слова Паркера.
— Я больше туда не вернусь. Теперь, когда у меня есть лошадь и немного денег, я поворачиваю на юг и еду туда, не останавливаясь.
— Молодчина, Эйвери, — похлопал его по спине Аллан Паркер, — Желаю вам удачи во всех начинаниях.
Он отошел и стал наблюдать, как бывший мэр вскарабкивается на коня и усаживается в седле, после чего помахал ему:
— Счастливо!
— Э, атаман! — позвал Паркера один из его людей, подъехав к нему. — Зачем вы отдали мэру коня старины Чарли Мора? Вы же знаете, что когда Чарли вернется и не обнаружит своего лучшего седла и коня, то он будет готов убить любого.
Паркер вскочил верхом на своего коня и рассмеялся:
— Бедняга Эйвери. Столько волков будут преследовать одного несчастного зайца, что Эйвери побоится высунуть нос наружу, чтобы не попасть в ловушку. Интересно, кто его сцапает первым?
Раздался взрыв нескромного хохота, однако Паркер поднял руку, призывая к тишине:
— Тихо, болваны! Поблизости может оказаться Ситон, и лично я не хочу испробовать на себе его клыки. Вернемся и посмотрим, как поживают Хэггард и баба Сэкстона.
Эйвери был доволен, пусть и не совсем, но, по крайней мере, достаточно для того, чтобы расстаться с Мобри без сожаления. Он проехал приличное расстояние от места встречи с шерифом и уже начинал дышать свободнее, как грохот подков на дороге заставил его оглянуться через плечо во внезапно поднявшейся тревоге. Ужас пронзил его трясущееся тело, и из груди потек тихий, нарастающий стон, когда он увидел, как из тени деревьев материализовалось привидение. Все внутри его оцепенело от одной мысли: смерть нашла его!
Завывая, он стал бить коня каблуками, жалея, что у него нет шпор и хлыста. За плечами он видел развевающийся плащ всадника, который, казалось, воспарил над скакуном, словно гигантская летучая мышь, готовая высосать из него жизненные соки, если догонит. От жуткого смеха, прогремевшего в ночи, по спине пробежала ледяная дрожь. Эйвери начал лупить коня кулаком и уздечкой, но животному уже передался ужас седока, и, вобрав в себя добрую порцию этого страха, оно неслось теперь на пределе своих возможностей. Они достигли той части пути, где дорога петляла вдоль края глубокого оврага, на дне которого вился гремящий ручей. Ночной всадник на мгновение исчез из виду, однако это не делало положение Эйвери легче. И действительно, его беспокойство возросло, потому что дорога пролегала в густой тени и была покрыта выбоинами. Конь спотыкался, и седок потерял стремена. Словно какая-то неуклюжесть одолела животное, потому что не успело оно вытащить ноги из одной ямы, как тут же провалилось в другую. На сей раз, пытаясь удержаться в седле, Эйвери упустил уздечку. Увы! Пришла его погибель! Тропинка перед ним была усеяна обрушившимися камнями и гравием. Мчавшееся животное заскользило, пошатнулось и наклонилось на бок у самого обрыва. Не чувствуя управления, оно резко развернулось от пропасти, и Эйвери почувствовал, как в буквальном смысле слова парит в воздухе без коня.
