— Товарищи, поздравляю вас с благополучным прибытием в Америку (с чем нас действительно можно было поздравить, так как дорога действительно была опасная)! — начал старший из них. — По этому поводу я хотел бы дать вам несколько напутственных советов, так как вам скоро придется покинуть пароход и дальше вы будете следовать железнодорожным транспортом. Но как только вы сойдете на берег, каждый из вас не должен забывать, что вы находитесь в чужом окружении.
— Американцы хорошие, они только по-русски говорить не умеют, — громким шепотом вдруг заметил Володя.
Все рассмеялись.
— Уходи наверх, — приказала я.
Но Надежда Васильевна, задыхаясь от смеха, взяла его к себе на руки.
— Американцы — наши союзники в войне, но здесь, — продолжал он, — за каждым вашим шагом будут следить, вы можете ожидать провокацию каждую минуту, вы должны быть бдительны и начеку. Что бы вам ни попалось на улице, не поднимайте. Это один из излюбленных видов провокаций. Недавно был случай, когда нашему работнику подбросили меховую шубу. И когда он поднял ее и подошел к полицейскому, чтобы вручить находку, его потащили к разбитой витрине магазина, откуда-то появились репортеры, и на следующий день газеты напечатали его фотографию у разбитой витрины с меховой шубой в руках.
Что-то подобное я слышала даже в Москве. Неужели правда? Мне не хотелось верить, и в то же время второй голос шептал: «А черт его знает, может быть, и да…» Во всяком случае, я была уверена, что попасть в такую историю нашему брату значило, что ему каюк.
— Так же точно бывает и с подарками — вам дарят вещь, а потом начинается шантаж и вымогательство… Имейте в виду, что все ваши вещи в отелях будут перетряхиваться и пересматриваться. Все ваши разговоры будут подслушиваться. Документы храните при себе… Не ходите большими группами, чтобы не привлекать к себе внимание, но ни в коем случае не ходите в одиночку.
Много всяких напутственных советов давал он, от которых настроение все более и более мрачнело. Значит, и здесь… А мы-то вечно жаловались, что хуже, чем у нас, нигде и быть не может.
— В ресторанах, в отелях при отъезде оставляйте на чай не меньше десяти процентов. К этому, товарищи, надо вам привыкнуть, так как у нас это считается унижением человеческого достоинства. А здесь же служащий получает нищенскую зарплату, и чаевые — их основной источник существования.
Он обратился к мужчинам:
— Не забывайте уступать женщинам место, а при входе и выходе открыть дверь и пропустить даму впереди себя.
Дальше пошли детали:
— Ежедневно бриться, ежедневно принимать ванну. Чистить обувь, ходить в выглаженных костюмах, при еде вилку держать в левой руке, нож — в правой. И главное — тихо разговаривать.
И сам говорил таким приглушенным голосом, что мне показалось, он боялся, что его услышат через броню парохода на берегу грузчики, увлеченные работой девушки с наружностью артисток и ласково плескавшийся океан.
Когда напутственный доклад кончился, мужчины, не обращая внимания на дам, как обычно, полезли вперед, считая, что эти правила относятся к поведению на американской территории, здесь же они все еще чувствовали себя дома. Значит, и привычки менять было незачем. И вдруг Володюшка, опередив всех, остановился у выхода, оттеснил мужчин, открыл дверь и вежливым жестом пропустил женщин вперед.
— Вам же сказали, женщин пропускать первыми, — укоризненно заметил он растерявшимся мужчинам.
Его поступок вызвал снова взрыв дружного смеха. Молодец, вот, оказывается, с какого возраста эту науку прививать надо.
И как только капитан увел инструкторов к себе угощать, появились таможенные чиновники, и после проверки документов пассажирам было разрешено спускаться на берег.
Народ группами, которые организовались с момента выезда из Владивостока, быстро стал отправляться в город. И через несколько часов все уже преобразились.
Преображение
После того как, собрав вещи, я вошла в салон, я увидела необычную картину. Везде сидели люди и ели, разостлав бумажки на коленях, на столах, огурцы, помидоры, апельсины, черешню. Млел от удовольствия Костя, которого всю дорогу укачивало, теперь он ожил и весело носился по палубе.
Мимо меня проходили новые незнакомые фигуры. В ярких трикотажных платьях, с умопомрачительными цветами. И только когда они оборачивались, я узнавала, что это наша Маша или Наташа.
Ребятишки носились по палубе в светлых платьицах и ботиночках.
— Вы чьи же это будете? Что-то я вас и не узнаю, — шутил над ними врач парохода.
Ребята со счастливыми, улыбающимися рожицами становились в шеренгу перед ним и, указывая друг на друга пальцем, перечисляли: Ваня, Таня, а это Маня…
— Узнаю, узнаю, бегите… — смеялся врач.
— Игрушек-то сколько… — разговаривали дети. — Велосипеды, пароходы и кораблики… настоящие… всего, чего хочешь.
— А куклы… — с восторгом говорили девчонки. — Подумаешь, кораблики настоящие… Мне мама все обещала купить.
«Боже, как это просто, народ в одну минуту преобразился», — глядя на радостное волнение ребятишек, думала я.
Те же женщины с широкой размашистой походкой и резкими движениями рук. Те же незатейливые прически, так же скупо подкрашенные губы маленьким бантиком. Но ладно сшитое дешевое американское платье делало их менее знакомыми и более подтянутыми. На мужчинах сразу же появились сногсшибательные галстуки и шляпы с широкими полями. Непривычно было видеть их в шляпах, да еще незнакомого фасона.
После обеда кое-кто вынул из кармана сигары и закурил.
— Вонищу-то какую развели! — сморщилась жена ехавшего в Канаду дипломата.
— Кому не нравится, может на палубу отправляться, — усвоив первые уроки вежливости, предложил молодой человек.
— И как эту пакость сосут? — проворчала недовольно женщина и вышла.
— Вот вам и привезли за границу культурность… Эх, и серость же… — обратился один из обладателей сигары ко мне, ища сочувствия.
— Если вы имеете в виду, Николай Иванович, замечание женщины, то вам следовало бы вежливо извиниться и выйти или бросить сигару. Она женщина, и притом старше вас.
Ему это раньше, вероятно, и в голову не пришло.
— Нина Ивановна, извините, но ведь я здесь впервые… — начал оправдываться он. — Вы уже бывали, вам все это знакомо.
Я рассмеялась:
— Я тоже за границу попала первый раз в жизни. Но для того чтобы знать, как себя вести, не нужно бывать за границей, а просто уважать друг друга.
— Чего вы скрываете, ведь мы всю дорогу наблюдали за вами, и все решили, что за границей вам не впервые бывать… Вы одеваетесь не как другие и ведете себя по-другому.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
