взглянули на Алана, который ожидал просьбу. – Когда закончишь дела, зайди в мои покои.
– Зачем? Что-то случилось? – взволновался король.
– Нет, но должно будет случиться, – пояснила королева, без пояснений.
Алан замешкался; ему невдомёк было, что кузина имела в виду.
– Может, это случится сейчас? – усмехнулся Кхирон. – Зачем ждать?
– Не выйдет; для этого нужна ночь. Не столько мне, сколько тебе, – навела Арттури ещё большую тень. – Я буду ждать тебя, – развернувшись к выходу, молвила дива. С поддержкой первого капитана, слепая сирота покинула тронный зал. Алан снова остался один. В компании, разве что, мыслей.
То ли собственными чарами, то ли благодаря поддержке убитых родителей – Милена прогнула стезю судьбы. С того дня, и все девять грядущих месяцев, королева усердно мелькала на публике. В компании сильнейшего в Евразии, слепая девица с молочными волосами чуть ли не каждый день прогуливалась в центральном парке. Без её участия не проходило ни одно открытие; она была почётным гостем везде, где собирался народ. Никого не смущало рвение Милены быть ближе к гражданам. Люд веровал, что королева была открыта и добра; она являлась подарком, необходимым величию тёплой державы.
Поговорить о будущем, глядя в фиолетовые глаза, стало желанно многим. Ещё больше это желание закрепилось, когда осиная талия королевы, лишилась стройности форм. Не больше месяца потребовалось горожанам, чтоб понять – внутри Арттури, зрела новая жизнь. С каждым месяцем это становилось всё более очевидным. Но тяжёлый живот нисколько не пугал Милену; она не требовала внимания, ни разу словом не обмолвилась об отце плода, и о своём избраннике. Милена всё продолжала мелькать в народе, поглаживая круглый живот.
День с капитаном Джоем, ночь с королём Аланом – так слепая сирота провела свою беременность. Именно так она провела и день, чьё завершенье знаменовал ночной покой и тонкая дуга луны на небе.
Своё первое дитя можно с нетерпеньем ждать, можно желать его скорейшего рождения… но нельзя предугадать, когда срок утробной жизни завершится. Даже глаза, что видели только правду – в этом не помогли.
Этой ночью, в личных покоях, на мягких перинах, Милена восполняла потраченные за день силы. Мягкие белые волосы касались подушки, безмятежные глаза были закрыты, а одна из рук оберегала не рождённое дитя. То самое дитя, что захотело на свет.
Резким раскатом бол, покой королевы потревожило чрево. Милена раскрыла глаза, и едва умудряясь дышать – прерывисто застонала. Обхватив живот обеими руками, на весь дворцовый коридор Арттури закричала. Её возглас гласил лишь об одном – боль, покорившая её, была невыносима.
Когда в комнату слепой кузины забежал Алан, привыкший спать в одних пижамных штанах – его взгляд приковала Милена, ревевшая не своим голосом. Девица корчилась на кровати: силой крика она, способна была оглушать.
Король, замешкавшись – включил свет; он растерялся настолько, что позабыл обо всех наставлениях. Захватившее середину кровати мокрое пятно вернуло Алана в реальность; он наконец понял, что видели его глаза, и вспомнил, что должен был делать.
Понадобилось не больше пяти минут, чтобы изнывавшую болью королеву доставили в родильный дом. По коридору, вместе с тремя врачами, что диктовали девице свод правил – придерживая кушетку бежал Алан, в накинутом на плечи врачебном халате, и капитан Джой, вызванный на службу королём.
– Милена, держись, главное держись! – просил Алан, на вид взволнованный ещё больше кузины. – Все здесь, все с тобой, у тебя всё получится!
Милена не могла ответить; она старалась дышать, и тужиться, как велела медсестра. Джой из всего сопровождения выглядел самым растерянным. Он держал общий темп, не смел отставать и откровенно сострадал, но его лик оттенял испугом. У него были плохие воспоминания о родах.
Оставив близких сердцу королевы за дверьми палаты, слепую девицу увезли. Крики не перестали доноситься из-за закрытых дверей, где врачи приступили к приёму родов.
Алан не способен был найти место в коридоре. Он мельтешил из стороны в сторону, от угла к углу, прерывисто дыша и глядя только в пол. Поведение Джоя было совершенно противоположно. Он тоже выглядел поникшим, но не таким нервозным.
Капитан сразу сел на скамью около сомкнутых дверей, и прикрыл рукой рот. Его строгий взгляд не искал подробностей в покрытии пола; сознание неизбежно перенесло паренька из роддома в отдалённую лабораторию его ненавистно-любимого дружка. В тот недавний вечер, когда у них состоялся не самый приятный разговор. Когда кукольник, в своём кресле попивал горячий шоколад, а Джой, по его просьбе, пришёл поболтать.
– А ну- Ка, представь, что я Милена, и скажи мне, глядя в не фиолетовые глазки – выяснил, куда заныкали Кулак? – с широкой улыбкой вопросил кукловод.
– Если бы выяснил, клянусь, ты бы узнал, – приподняв руку, безразлично отмахнулся Джой. – Но я уже перерыл все существующие архивы, и говорил с каждым, кто хоть что-то мог знать. Бес толку; все концы давно в воде…
– Как печально… очень печально, – создал кукольник вид грусти. – А как там Милена?
– Давненько ты о ней не спрашивал, – подметил капитан. – Смерился с тем, что проиграл корону?
– Уступил, – растянулись уста мальчишки. – Девчушка так старалась, так хотела власти и славы. Так мечтала подарить светлую память своей семье. Мне было элементарно стыдно ей мешать, – насмешливо окончил кукольник наигранные хвальбы.
– Тебе? Стыдно? Ой, не ври, – задрал Джой бровь. – Стыд и совесть – не твоё.
– Ладно, раскусил, – засмеялся кукольник. – Я искренне желал увидеть, что ещё она учудит, – неизменно отраден был его голос, и несколько мрачны довольные глаза.
– И как? Увидел?
– Важнее то, увидел ли ты? – тыкнул кукольник пальцем в Джоя.
Из сети воспоминаний, капитана вырвал врач, вышедший из палаты. Алан, не способный сыскать себе места – всё внимание перевёл на его доброе лицо.
– Роды прошли успешно, – промолвил акушер, и горы спали с плеч ждавших пареньков. – У королевы мальчик, здоровенький и крепкий. Она попросила вас зайти, – приоткрыл специалист дверь королю.
Алан быстрым шагом вошёл в палату, где на койке лежала его измотанная кузина. Белые волосы безобразно растрепались, по лицу стекали капельки пота, большие глаза смотрели вверх, а розовые губы выпускали частые вздохи. На груди королевы лежало её дитя. Новорожденный карапуз, что неумело шевелился на плоти своей мамы. Милене едва хватало сил сдержаться ото сна; Арттури руками поддерживала дитя, которое предпринимало первые попытки вкусить молоко жизни.
В палате, кроме Милены и Алана, были две медсестры, а так же врач, принявший роды. Все, чьи глаза не были фиолетовы – с умилением смотрели на младенца.
– Милена, ты молодец, – робок был король, на пути к королеве.
– Алан, ты здесь? – устало выдохнула Арттури.
– Да, да я здесь, – сжал паренёк руку девицы. – Я здесь, – добавил он, поцеловав её тонкие пальцы.
– Мы наедине? – снова спросила она, даже не шевельнув глазами.
– Нет, но… Оставьте нас, пожалуйста, – распорядился король, и медработники не стали спорить. Они подчинились приказу, и покинули палату.
Когда последняя из персонала переступила порог, дверь приготовилась хлопнуть. Но её тихо остановил Джой, придержав двумя пальцами у
