- Единственным фуэнсеном в Демонете, заметь! - Дэниэл повысил голос, - Предоставь мне самому решать в каких случаях делать исключения!
Ой, кажется они сейчас поссорятся, из-за меня. А интересно, я умею фуэн регулировать только на кухне или еще где-нибудь?
И я сделала попытку отвлечь их, чтобы предотвратить конфликт:
- Однажды я глядела на этот рисунок, и мне показалось, что я слышу ту самую музыку, под которую танцевала тогда, хотя я не уверена. Может быть, я ее просто вспомнила? Думаете, я могла и вправду слышать?
- Игроки с высокоорганизованной фуэрзой могут слышать звуки, ощущать запахи, восстанавливать диалоги, а иногда и считывать фуэрзу тех, кто присутствовал в момент изображенный на картине, - объяснил Майский, - причем, во всех мирах, включая реал, при условии, что картина написана художником с не менее тонкой и сложной фуэрзой, каковыми являются на сегодняшний момент выпускники моей школы. А вот автор музыки, которую я слышу, глядя на рисунок, достоин не менее пристального внимания, чем моя Глаша.
- И он находится под моей опекой, не сомневайся, - заверил его Дэниэл.
- Вот как? А почему же мы с ним до сих пор не знакомы?- спросил Майской с вызовом, - где же это дарование, если не секрет?
- В Чужом Городе.
- На стажировке, - расхохотался Майский. - Допустим, а вот рамочка здесь зачем? Она же звуки приглушает, мешает считывать информацию и ограничивает кругозор. Кто это додумался ограничить рамкой пространство такого чудесного рисунка?
- Это Женя… сам сделал рамку, для меня.
- Когда?
- Когда мы уже почти расстались.
Дэниэл вдруг метнул на Майского быстрый взгляд и заговорил с ним так как будто считал его фуэрзу, и я не поняла несколько последующих отрывистых фраз, они видимо перескакивали через несколько ответов.
- Полина, вы позволите снять эту рамку, хотя бы на время?- спросил Дэниэл мягко и как-то особенно ласково, как разговаривают с больным ребенком, уговаривая его принять лекарство.
- Вы думаете, рамка тоже содержит комплот, да?
- Склонен думать, что нет. В Демонете не так просто найти элементы необходимые для заговоров, так как они запрещены. Но учитывая факт, что казадор начал работу в антикварном магазине как раз в те дни когда расстался с вами, то могу допустить, что ему подвернулись какие-нибудь древние материалы подходящие для этой цели …так я возьму ее, ладно? - и админ уже протянул руки к рамке, но Майский его остановил:
- Не трогай рамку, Дэниэл. Лучше вызови эксперта.
Неужели я должна бояться Женю? Женю, ласкового, чудесного, с которым мы понимали друг-друга с полу-слова? Неужели он и впрямь опутал меня с ног до головы кознями и интригами всякими. Но зачем? За что? Видимо так и есть, иначе как объяснить, что какая-то сила будто бросает меня на защиту этой рамки, - я ни в коем случае не могу допустить, чтобы чужая рука коснулась ее. Я веду себя ужасно, кричу на них, сама поражаясь противной визгливости своего голоса.
- Не надо! Не трогайте ничего! Что вы из него злодея сделали? Вы меня и так уже совсем запугали. Не дам! Оставьте меня в покое!
- Ого!- взгляд Майского леденеет, -уж не заодно ли вы с ним, Полина?
- Но-но, - останавливает его Дэниэл,- потише. Я ручаюсь, что нет, я же считывал ее фуэрзу все это время. Полина, милая, успокойтесь пожалуйста. Неужели после всего происшедшего, казадор все еще имеет над вами такую власть?- Дэниэл смотрит на меня участливо. А позади него Ахх хлопает в сухие ладошки и тихим шепотком произносит:
- Пора. Время. В самый раз его запускать…- а дальше я не слышу из-за своего собственного крика.
- Он не имеет надо мной никакой власти! Надо мной никто больше не будет иметь власти! Никогда! А уж он наверняка. Я сама решу, что мне делать!
VII Бал
Вот она.. С трудом узнал ее в этом наряде. Никогда не видел ее раньше в вечернем туалете. На ней длинное черное бархатное платье с глубоким вырезом, на шее нитка жемчуга и волосы перехвачены лентой расшитой такими же крупными жемчужинами. И все же это она: те же мягкие, плавные, завораживающие движения, черты лица такие нежные и смех- звонкий и заразительный. Милая моя, ты еще не видишь меня, не знаешь о моем присутствии, a уже давно смотрю на тебя из-за колонны.
В ее руке бокал шампанского, похоже, она немного пьяна- уж больно громко хохочет. Как же она изменилась: ей никогда не нравился жемчуг, да и не подходит он ей вовсе. Она неловко чувствовала себя в платьях с глубоким декольте и терпеть не могла светских тусовок,- всегда искала поводов их избежать, а если не удавалось, то хотя бы удрать с них пораньше.
Я- то лучше других знаю, что ей больше по нраву пикники на берегу озера или тихие домашние вечера, - чай свежезаваренный, ветер бьющий в окна, и мы - рядом, совсем близко… и ей только бы прижаться к моему плечу и сидеть тихонько. И пила она раньше только красное вино, говорила, что оно не расслабляет и не сводит с ума как шампанское, а наоборот - проясняет ум и даже заостряет его, счищая налет ненужных и банальных мыслей, оставляя только самое важное,- и этим моментом надо пользоваться умело, чтобы зажечь собеседника… А вот шампанское заставляет человека говорить глупости, громко хохотать, повиснув у собеседника на плече. Да, она так говорила, а я еще удивлялся откуда такие мысли у нее, а вот не догадался же раньше, что она- фуэнсен. Это серьезный промах: ведь были же знаки это потверждающие, я должен был заподозрить когда она как-то сказала, что сразу узнает по запаху кофе сваренный мной для нее из тысячи других. Догадайся я раньше - все пошло бы совсем по-другому: мы бы все давно получили каждый, что хотел, я - разрешение для казадоров на вход в миры Голденгейта, а Полинка- меня и любви такой как ей хочется.
Нет, не видит меня, разговаривает с дамой какой-то.
Жалко, что не смог я ее до праздника найти, ходил неподалеку от кухни, но так и ее и не встретил. Попытался было войти на кухню; хотел отодвинуть в сторону поваров местных - искусников да волшебников, - и сварить самому кофе для нее, думая только о ней в процессе, вспоминая ее, как она раздевалась передо мной, и совсем голую. Как ловила каждое мое слово, как чутко реагировала на мое настроение, как расцветала от моих ласк и впитывала мои слова как губка. А потом поставить перед ней этот кофе на столик, да смотреть из-за колонны как она отхлебнет глоток -другой и сразу бросится искать меня в толпе, забежит на кухню, чтобы спросить кто сварил этот кофе. Так должно было быть, согласно тому, что я помнил из самого трудного курса школы казадоров- «основы фуэна». Я знаю как это работает, даже частенько использовал эти знания в своем деле- те, что доступны для всех, общие приемы, - и они всегда работали безотказно и даже на Полинку действовали - я же не зря ее своей стряпней кормил все время. Но кто же знал, что Дэниэл в ней сразу признает фуэнсена, как только увидит! Способный парень этот Дэниэл, только уж больно себе на уме.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
