же! — в ужасе спросила Алиса.
— Ах, мадам… Бедный Джок… Он… Он мертв! — всхлипнула Энни.
— Мертв? Боже мой, этого не может быть!
Мгновение стояла напряженная тишина, потом поднялось что-то невообразимое. Мужья звали своих жен, жены звали мужей, влюбленные, опрокидывая столы и стулья, бросались друг к другу. Несколько гостей повалились на стулья и кушетки, схватились за животы и громко стонали. Другие, не успев выбежать из комнаты, извергали содержимое своих желудков прямо на роскошные ковры Алисы.
Оркестр бодро заиграл «Нам уже не быть прежними».
Один из двух присутствовавших врачей кинулся в ближайшую больницу, до которой было недалеко, за шлангами для промывания желудка. Тем временем его коллега пустил в ход все свое профессиональное мастерство, чтобы привести в чувство обморочных и утихомирить истеричных. Мы с Марджори посильно помогали Алисе и врачу поддерживать спокойствие до прибытия врача со шлангами для промывания желудка.
Он вскоре прибыл в сопровождении двух студентов-медиков, работавших в больнице, и через очень непродолжительное время даже те из гостей, которые не желали промывать желудок, были подвергнуты этой мучительной процедуре.
Действуя сообща, Алиса, врачи, Марджори, я и еще несколько не потерявших голову людей в конце концов сумели водворить среди охваченных паникой гостей некое подобие порядка и убедить их, что, как бы там ни было, они не умрут.
Опрятный дом Алисы выглядел так, словно в нем разыгралось побоище. У обоих врачей был такой вид, будто их протащили сквозь терновник. Красиво подкрашенные лица женщин покрылись потеками туши, прически, на сооружение которых ушли часы, беспорядочными космами рассыпались по поникшим плечам. Теперь мы были полными хозяевами положения. Один из врачей повернулся ко мне и сказал:
— Джордж, будьте добры, позовите сюда Энни и Джо. Мне бы хотелось допросить их.
Я пошел на кухню, думая застать их там, но на кухне их не оказалось. В конце концов я нашел супругов в их комнатушке. Они сидели съежившись, тесно прижавшись друг к другу.
— Пойдемте, врач хочет задать вам несколько вопросов, — сказал я.
Они нерешительно встали.
— Мистер Майкл, — сказал Джо. — Мы хотели рассказать мадам о случившемся, но не успели и слова молвить, как все начали плакать и кричать. Мы с Энни страшно испугались и убежали прямо сюда, к себе в комнату.
— Ладно, — ответил я. — Идемте со мной, расскажете все врачу.
Я направился обратно к дому, они последовали за мной.
Войдя в гостиную, мы не узнали ее, так она была прибрана и вычищена. Когда врач, попросивший меня привести слуг, начал задавать вопросы, наступила мертвая тишина.
— Ну-ка, Энни, постарайся припомнить все как было и не бойся.
— Да, доктор, — отозвалась она чуть слышно, почти шепотом.
Среди всеобщего молчания громко раздавались всхлипывания и рыдания женщин, которые еще не вполне пришли в себя.
— Энни, что произошло после того, как вы дали собаке тарелку грибов?
— Ничего не произошло, доктор. У нее был вполне нормальный вид, правда, Джо?
— Да, — ответил Джо. — На мой взгляд, она чувствовала себя превосходно.
— Когда вы впервые заметили в собаке что-либо странное? — продолжал допрашивать служитель медицины.
— По правде сказать, доктор, я ничего такого и не заметила, — ответила Энни. — Просто, когда все гости ели грибы, Джок начал скрестись в заднюю дверь.
— Что значит «скрестись в дверь»? — спросил доктор.
— Ну, это когда Джок хочет выйти, он всегда так делает, и мы выпускаем его.
— Стало быть, вы выпустили его?
— Да, сэр.
— Когда вы обнаружили, что собака подохла, Энни?
Помедлив несколько секунд, Энни ответила:
— Мы с Джо как раз готовились подать десерт, как вдруг вбегает парень, водитель нашего трактора, и говорит, что собака лежит мертвая возле сараев на заднем дворе.
— И что же вы тогда сделали?
Решив, что настал его черед взять слово, Джо ответил:
— Мы с Энни не поверили своим ушам, ведь было принято столько предосторожностей! Мы пошли за трактористом к тому месту, где лежала собака.
— Должно быть, во дворе было очень темно, Джо, — сказал врач.
— Да, сэр, действительно было очень темно.
— Тогда как же вы увидели, что собака подохла?
— Тракторист зажег фары, сэр, и мы очень отчетливо видели собаку, — быстро ответил Джо.
— Стало быть, Джо, вы видели собаку очень хорошо?
— Да, сэр.
— А теперь, — сказал доктор, — я хочу, чтобы вы оба хорошенько вспомнили, как выглядела собака. Была ли у нее пена на губах?
— Нет, сэр, — в один голос ответили оба.
— Вы вполне в этом уверены?
— Да, сэр, мы в этом совершенно уверены, сэр.
— Заметили ли вы, что лапы собаки закостенели и не гнутся? — спросил врач.
— Нет, сэр, — удивленно ответила Энни. — Она была похожа… э-э… как бы вам сказать… Она была похожа на тряпку, сэр.
— На тряпку? — еще более удивленно переспросил врач.
— Да, сэр. Она была мягкая, как тряпичная кукла. Но, слава Богу, бедному Джоку не пришлось мучиться, сэр. Я знаю, как переживала бы мадам, если б она узнала, что Джок мучился перед смертью.
— Он не мучился перед смертью? — спросил врач, по-видимому, совсем не подготовленный к такому невероятному ответу. — Не понимаю, Энни… Откуда вы знаете, что он не мучился?
Алиса зарыдала. По черным щекам Энни покатились слезы.
— Тракторист сказал, доктор, что, когда Джок попал под трактор, оба колеса прошли по нему и он умер мгновенно, — ответил Джо.
Я так и ждал, что оркестр заиграет похоронный марш.
Глава одиннадцатая
САФАРИ В ФУРГОНЕ
Во время больших школьных каникул мы с Кэрол и Джун провели неделю на южном побережье Наталя, бездельничая на пляжах под теплым солнцем, и вернулись в Преторию за четыре недели до начала занятий. Поэтому я решил снять еще один фильм, пока дочери были свободны и могли принять в нем участие. Но о чем должен быть этот фильм? Замечание, оброненное одним заезжим англичанином, что Африка — «страна контрастов», навело меня на мысль. Мне вспомнились люди и места — картины поистине величайших контрастов, с которыми мы сталкивались повседневно и к которым в силу привычки к красочным, необычным зрелищам мы большей частью были слепы. «Страна контрастов…» Этот речевой
