Остается ждать, пока мне разрешат подняться на палубу. Дверь каюты, как я только что убедился, все еще заперта. Неужели меня не выпустят, когда настанет день? Не думаю.
Проходит час. В иллюминатор проникает свет зари. Я выглядываю наружу. Море заволакивает легкий туман, который быстро рассеется при первых солнечных лучах.
Окинув взглядом пространство на полмили кругом, я нигде не вижу трехмачтового парусника; должно быть, он стоит с противоположной стороны «Эббы», с левого борта.
Но вот раздается скрип в замочной скважине, и ключ поворачивается. Распахнув дверь, я взбегаю по железному трапу и выхожу на палубу в ту минуту, когда матросы закрывают носовой люк.
Я ищу глазами графа д’Артигаса. Его здесь нет, он еще не выходил из каюты.
Капитан Спаде и инженер Серкё наблюдают за погрузкой каких-то тюков, которые, повидимому, вытащили из трюма и переносят на корму. Этим и объяснялись, вероятно, шум и суета, которые я слышал, когда проснулся. Раз команда выносит товары из трюма, значит мы скоро прибудем на место... Мы уже недалеко от порта, и, может быть, через несколько часов шкуна станет на якорь.
Позвольте... а где же парусник, стоявший рядом, за левым бортом? Ведь со вчерашнего вечера не было ветра, значит он должен был остаться на прежнем месте...
Я обращаю взгляд в его сторону...
Трехмачтовое судно исчезло, море пустынно, не видно ни одного корабля, ни одного парусника ни на севере, ни на юге, вплоть до самого горизонта.
Подумав, я могу найти этому лишь одно объяснение, правда требующее оговорок; должно быть, пока я спал, «Эбба» все-таки продолжала рейс и прошла большое расстояние, оставив позади трехмачтовый парусник: только поэтому я и не вижу его рядом со шкуной.
Конечно, мне и в голову не приходит спросить об этом ни капитана Спаде, ни даже инженера Серкё; они все равно не удостоили бы меня ответом.
В эту минуту капитан Спаде, подойдя к сигнальному аппарату, нажимает одну из кнопок верхнею ряда. Почти тотчас же «Эбба» сотрясается от сильного толчка. Затем, не поднимая парусов, она снова пускается в путь на восток с поразительной, необъяснимой скоростью.
Два часа спустя у кормового люка появляется граф д’Артигас и занимает свое обычное место у гакаборта. Капитан Спаде и инженер Серкё о чем-то совещаются с ним вполголоса.
Все трое, поднеся к глазам подзорные трубы, обозревают линию горизонта с юго-востока на северо-восток.
Нет ничего удивительного, что и я пристально вглядываюсь вдаль в том же направлении, но, не имея подзорной трубы, не могу ничего рассмотреть в просторах океана.
После завтрака мы все поднимаемся на палубу, за исключением Тома Рока, не выходившего из каюты со вчерашнего дня.
В половине второго сторожевой матрос с марса фок-мачты подает сигнал, что видна земля. «Эбба» мчится с такой необычайной быстротой, что, надеюсь, скоро и мне удастся увидеть очертания берега.
Действительно, часа через два милях в восьми от нас вырисовываются смутные контуры земли. По мере того как шкуна приближается, очертания становятся все яснее. Это гора или по крайней мере возвышенность. Над ее вершиной, вздымаясь к небу, клубится дым.
Вулкан в этих широтах?! Так неужели же это...
ГЛАВА ВОСЬМАЯ Бэк-Кап
По моим расчетам «Эбба» не могла встретить в этой части Атлантического океана другого архипелага, кроме Бермудских островов. Я делаю такой вывод, во-первых, зная расстояние, отделяющее нас от американского побережья, и, во-вторых, курс, взятый нами по выходе из залива Памлико. Шкуна неизменно шла курсом ост-зюйд-ост, и пройденное расстояние, судя по скорости хода, составляет приблизительно девятьсот или тысячу километров.
Между тем шкуна продолжает идти вперед, не снижая скорости; граф д’Артигас с инженером Серкё стоят на корме подле рулевого. Капитан Спаде переходит на нос.
Интересно, проплывем ли мы мимо этого одинокого островка, не заходя туда?
Вряд ли, так как наступает день и час, назначенные для прибытия на место стоянки.
Все матросы уже выстроились на палубе в ожидании команды, а боцман Эфрондат готовится отдать якорь.
Не позже двух часов я буду знать, высадимся мы здесь или нет. Наконец-то я получу первый ответ на один из множества вопросов, занимающих меня с тех пор как шкуна вышла в океан.
Однако трудно поверить, что место стоянки «Эббы» находится именно на одном из Бермудских островов, среди английских владений - если только граф д’Артигас не похитил Тома Рока по заданию Великобритании; впрочем, эта гипотеза маловероятна.
Тут я вдруг замечаю, что этот загадочный человек весьма пристально наблюдает за мной. Хотя он и не может заподозрить, что перед ним инженер Симон Харт, его все же интересует, как я отношусь к этому приключению. Ведь беднягу сторожа Гэйдона ожидающая его судьба должна тревожить не меньше, чем любого джентльмена, будь он даже владельцем этой странной парусной яхты. Признаюсь, меня немного беспокоит настойчивость, с какой он меня разглядывает.
Ах, если бы граф д’Артигас мог знать, какая догадка меня сейчас осенила, - ручаюсь, что он не поколебался бы тут же выбросить меня за борт!..
Рассудок подсказывает мне, что надо быть осторожнее и осмотрительнее, чем когда-либо.
В самом деле, не вызывая ни в ком подозрений, - даже в инженере Серкё при всей его проницательности, - я внезапно приоткрыл уголок таинственной завесы. Неожиданная догадка отчасти пролила свет и на мою будущую судьбу.
При приближении «Эббы» очертания острова, или, вернее, островка, к которому она держит путь, все более четко вырисовываются на светлом фоне неба. Солнце, миновав зенит, клонится к закату и ярко озаряет островок своими лучами. Он стоит особняком, во всяком случае ни к северу, ни к югу от него не видно других островов архипелага.
По мере того как расстояние сокращается, остров вырастает на глазах, и кажется, будто линия горизонта за ним постепенно опускается.
Этот островок, весьма необычного строения, по форме очень похож на опрокинутую чашку, над которой вздымаются черные клубы дыма. Вершина горы - или, если угодно, донышко чашки, - возвышается над уровнем моря, вероятно, на сотню метров, а склоны обрываются в море правильными крутыми гранями, такими же голыми и бесплодными, как утесы у ее подножия, о которые разбиваются волны прибоя.
Благодаря одной замечательной природной особенности мореплаватели узнают маленький островок уже издали, - эта особенность - сквозная скала с западной стороны. Через естественную арку, образующую как бы ручку опрокинутой чашки, прорываются бурные пенистые волны и проникают лучи солнца, когда оно восходит над горизонтом. Всем своим видом островок вполне оправдывает данное ему название Бэк-Кап[72].
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
