он, вот только поспешил слегка. На княжество меня еще не венчали. Тем не менее, криво усмехнувшись, я забрал письмо и направился в горницу, увидев, что работа по уборке завершилась. На столе был накрыт нехитрый завтрак, на который я снова смотрел с подозрением, из-за разыгравшейся паранойи.
Открыв письмо, я принялся пробираться через витиеватую манеру славянкой письменности. Прочитав до конца, я медленно вернулся к первой строчке и прочел еще раз. Затем схватил стоящий на столе кубок и швырнул его об стену. Великий князь Московский не одобрил мое предложение попробовать поэкспериментировать в создании регулярного войска из оставшихся со мной парней. Отец посоветовал не маяться дурью, а следовать его указаниям, и в качестве вишенки на торте приписка, что повторного неповиновения он не потерпит.
Катерина
Добирались мы до Форли, как мне казалось, целую вечность. Но, к счастью, без особых приключений. Останавливались, как я и предполагала ранее, исключительно в низкосортных гостевых домах или в домах при местных храмах. Никому из хозяев этих убогих жилищ ни мое имя, ни истинная цель путешествия не сообщалась, хотя они и пытались узнать, откуда едет столько народа, да еще в сопровождении вооруженной охраны. Но Чезаре дотошно объяснял, что чем меньше они будут знать, тем лучше сохранятся. Подобных нам путешественников было довольно много, поэтому все махали рукой, но за нами то и дело приглядывали, ведь экипировка папской армии слишком бросалась в глаза. Случалось и такое, что на ночлег приходилось останавливаться и в небольших пролесках под открытым небом.
Я не мешала Чезаре определять наш маршрут, безропотно терпя неудобства, прекрасно понимая, что настаивай я, как сеньора Форли, останавливаться в более подобающих местах, соответствующих моему титулу и происхождению, то он точно не мог бы гарантировать, что довезет в целости и сохранности до дома. Вианео вообще было без разницы, где спать и что есть. Все свое свободное время он проводил, пичкая меня разными травками, часть из которых, судя по ощущениям, была с наркотическим содержимым, задавая наводящие вопросы, заставляя вспоминать что-то из прошлой жизни. На общеизвестные факты ответы я знала, что вполне устроило доктора, который все больше проникался чисто научным интересом к своей пациентке.
Единственное, что испортило мое и так не совсем радужное настроение, усугубляющееся длительным нахождением в седле — это тот сброд, который, по какой-то мне не совсем понятной причине, собрал Риарио и выпроводил из замка. Лично я бы их там и оставила, особенно после того, как они начали качать права, намекая, что мне не положено путешествовать подобно бродяге, буквально побираясь по монастырским домам. Я, конечно, понимаю, что не на такую дорогу они рассчитывали, надеясь побывать в богатых домах, послушать разные сплетни и завести новые связи. Внимательно выслушав Ванессу, которая путаясь, старалась объяснить, чем именно не довольны были женщины из прислуги, и потом довольно резко послала их в… Рим. Обратно. А если они чем-то не довольны, то могут катиться на все четыре стороны, кроме этой рыжей девки, потому что она знает довольно много компрометирующих деталей моей биографии, и катиться она может только хладным трупом с горочки по дороге к первому же встреченному нам на пути городу. Мой ответ их конечно же не устроил, но любые видимые недовольства сразу же прекратились. Я их оставила в Имоле, в которую даже не заезжала, несмотря на встречающую делегацию из местных шишек, надеясь, что Риарио по дороге в Форли заскочит в подвластную ему территорию и наведет порядок в этом бабском гадюшнике. А вот мне истинная цель их появления на моих землях была не понятна и вызывала только раздражение. Ни лошадей, ни телег я вместе с прислугой не оставила, лишь сгрузила их возле ворот и велела выкинуть личные вещи. Хотя сама не до конца понимала почему так на них окрысилась, но с женской логикой вообще лучше не спорить. Имола меня не интересовала от слова совсем, на данном этапе моей жизни, конечно. Начинать надо разбираться сначала с одним городом, а потом только браться за другой.
Хотя во время дороги я и убедилась в том, что Ванесса была не причастна ни к чему, в чем я ее подозревала, но осадок, как говорится, остался. А Риарио я точно проломлю его темную голову, потому что эта сволочь прекрасно обо всем догадался, но мне не сказал ни слова, чтобы хоть как-то утихомирить разыгравшуюся паранойю. Видимо, с супругой он, в принципе, общается мало, но в такой ситуации мог бы и поделиться информацией, что убийца дворецкий, ну, практически.
На одной из стоянок, я попросила ее написать что-нибудь в моем присутствии, чтобы прямо здесь разобраться во всем, и прикопать где-нибудь рядом, если мои подозрения подтвердятся, благо местность была пустынная. Она, разревевшись, взяла перо и детским неаккуратным почерком накарябала свое имя на предоставленном клочке бумаге. Кололась Ванесса быстро, мне даже ничего спрашивать не пришлось, как она сама вылила ведро информации вперемешку со слезами. Оказывается, она не брала уроки каллиграфии, вместо себя подогнав для этого дела своего брата — Луческу, который был вторым по значимости в личной охране Риарио, и довольно быстро пробирался вверх по социальной лестнице. Еще бы немного времени, и он стал бы полноценным капитаном, что позволило бы убраться подальше из занюханной дыры, вроде Форли. Ему же владение письмом было нужнее, нежели ей, заявила Ванесса напоследок. Ну, тут она, конечно права. По сути, только в Италии на женщин не смотрели косо в это время за владение грамотностью. В других странах, и русских княжествах это не было исключением, образование у женщин считалось совсем необязательной и даже вредной вещью. За постыдным действием подмены брата с сестрицей однажды застал Риарио, но пообещал после долгих уговоров, что не расскажет об этом Катерине, которая будет рвать и метать, когда узнает, что Ванесса ослушалась ее приказа.
Девушке я объяснять ничего не стала, как и того, что она вряд ли больше увидит своего любимого бывшего таким перспективным братца. Поставил не на ту лошадку, и проиграл. Бывает. Если уж я готова была лично убивать всех известных мне причастных к покушению на меня и убийству сына, то говорить о Риарио и подавно нечего. Недаром он остался один в замке, чтобы устроить разнос с показательной поркой для профилактики не причастным и демонстративной казнью провинившихся.
В город мы въехали в сопровождении каких-то шишек мужского пола в количестве шести, которые встречали нас возле самых ворот. Показательно пригнанный народ стоял по обе стороны
