Внемли ты мне,Магнус конунг,В рати отцаТвоего я дрался.Весь иссеченБыл мой череп,Когда мы от телаВождя отходили,Тебе же любЛюд презренный,Кто предал вождяНа радость дьяволу.
Тут люди подняли крик, а некоторые велели Торгейру выйти вон. Но конунг подозвал его к себе и выслушал его дело, так что Торгейр был очень доволен, и конунг обещал ему свою дружбу.
XIV
Немного погодя Магнус конунг был на пиру в Хауге в Верадале. И когда конунг сидел за столом, по одну руку от него сидел Кальв сын Арни, а по другую Эйнар Брюхотряс. Конунг был холоден с Кальвом и больше отличал Эйнара. Конунг обратился к Эйнару:
– Сегодня мы поедем с тобою в Стикластадир. Я хочу увидеть следы того, что произошло.
Эйнар отвечает:
– Я не тот, кто мог бы тебе их показать. Вели поехать Кальву, твоему приемному отцу. Он-то сможет рассказать, как там было дело.
И когда столы убрали, конунг собрался ехать. Он сказал Кальву:
– Ты поедешь со мною в Стикластадир.
Кальв отвечает, что не его это дело. Тогда конунг вскочил и в гневе сказал:
– Ты поедешь, Кальв!
И с этим конунг вышел. Кальв торопливо оделся и приказал своему слуге:
– Поезжай в Эгг и вели моим дружинникам до заката снести все нужное на корабль.
Конунг поскакал в Стикластадир, и Кальв вместе с ним. Они сошли с коней и пошли к тому месту, где произошла битва. Тут конунг сказал Кальву:
– Где то место, на котором пал конунг?
Кальв ответил и указал место древком копья.
– Здесь он лежал, когда упал, – говорит он.
– А ты где был, Кальв?
Тот отвечал:
– Здесь, где я стою теперь.
Конунг сказал, сделавшись красным, как кровь:
– В таком случае твоя секира могла его достать.
Кальв отвечает:
– Моя секира не достала его.
Он пошел прочь к своему коню, вскочил на него и ускакал вместе со всеми своими людьми, а конунг возвратился в Хауг.
Вечером Кальв прибыл в Эгг. Корабль ждал его близ берега со всем его имуществом и дружинниками на борту. Тою же ночью они отплыли и пошли вдоль фьорда. Кальв плыл днем и ночью, насколько позволял ветер. Он уплыл за море на запад и долго там оставался, воевал в Шотландии и в Ирландии, и на Южных Островах. Бьярки Скальд Золотых Ресниц говорит во флокке о Кальве:
Брат Торберга, знаю:Князь с тобою ласковБыл, да люди в злобеКлин меж вами вбили.Завистники вашуВражду разжигали —Cе урон для сынаОлавова – рьяно.
XV
Магнус конунг наложил руку на Вигг, который прежде принадлежал Хруту, и на Квистстадир, владение Торгейра, а также на Эгг и все имущество, оставленное Кальвом. Перешли к конунгу и многие другие крупные владения, которые были собственностью тех, кто пал при Стикластадире в войске бондов. Он подверг суровым наказаниям многих людей, которые, выступали в той битве против Олава конунга. Кое-кого он изгнал из страны, у других отобрал большие богатства, а у некоторых велел перебить скот. Тогда бонды начали роптать и говорить между собой:
– Что замыслил этот конунг, нарушая наши законы, которые установил конунг Хакон Добрый? Разве не помнит он, что мы никогда не сносили притеснений? Как бы не случилось с ним того же, что произошло с его отцом и с другими правителями, которых мы лишили жизни, когда нам надоели их несправедливости и беззакония.
Это брожение распространилось по всей стране. Жители Согна собрали ополчение, и стало известно, что они выступят на борьбу против Магнуса конунга, если он появится в их краю. А Магнус конунг был тогда в Хёрдаланде и задержался там надолго. У него было большое войско, и он говорил, что собирается отправиться на север, в Согн. Об этом узнали друзья конунга, и двенадцать человек сговорились бросить жребий, кому идти и рассказать конунгу об этом недовольстве. И вышло так, что жребий выпал скальду Сигвату.
XVI
Сигват сочинил флокк, который называется Откровенные Висы. Он начал с того, что, как им думалось, конунг замышлял выступить против бондов, когда они грозили поднять мятеж против него. Он говорил:
Рад, твердят, Вас СигватОтвратить от битвыВ Согне, Магнус. Но с ВамиСкальд, коль нет отступы.Взяв доспех, без страхаВ лязг мечей, за князяХоть сейчас мы в отчихЗемлях сталь сломаем.
В этой же песни есть такие висы:
Круто правил, к воруЛют, но люб народу,Добрым слыл, кто принялВ Фитьяре смерть, воитель.Крепко помнят бондыТот закон, что ХаконВ те поры, ВоспитанникАдальстейна, дал им.В князьях, видно, бондыНе ошиблись, выбравОлавов, коль обаИх добро щадили.На закон, что бондамДали, сын ХаральдовНикогда – и ТрюггвиСын – не посягали.Нельзя Вам на словоПравды – ведь радеем,Вождь, о чести Вашей —Гневаться – державной.Коль не лгут, ты хужеДнесь законы бондамДаешь, чем те, что преждеСулил в Ульвасунде.По чьему же, княже,Наущенью – в ножныСпрячь свой меч – не держишьЗлопамятный, слова?Доблестный да будетСтвол побед в обетахТверд, а слыть неверным,Вождь, тебе негоже.По чьему же, княже,Наущенью режешьСкот и – стыд великий! —Своих разоряешь?Княжичу негожеСлух склонять к советамЗлым. Все пуще ропщетТвой народ, воитель.Молвы, витязь смелый,Берегись, – пусть меруЗнает длань! – что людиРазносить горазды.Друг тебя, радетель,Остерег, сорокиВлаги мертвых. ВнемлиВоле бондов, воин!Вождь, не доводи жеДо беды. НедобрыйЗнак, когда на князяСедые сердиты.Беда, коль примолклиТе, кто прежде преданБыл, уткнули в шубуНос и смотрят косо.Ропщет знать: властительОтчину, мол, отнял —Поднялись повсюду —У подданных – бонды.Всяк, кто согнан с выти —Строг ко многим скорыйВаш суд – нас, мол, грабят,Скажет, люди княжьи.
