отдуваться, да? Мы тут типа… все Белобог, да? Один за всех, туда сюда, за улицы, за подворотни…
— Ага-ага… — казалось ещё чуть-чуть и эта мелкая пакость начнёт гаденько хихикать.
— В общем, я сама с ним поговорю! — вспылила бабочка и, громко цокая каблуками, упорхнула в сторону Джона. Правда чем ближе она подходила к парню, тем медленнее и более неуклюжей становилась её походка.
Кто-то из стражей толкнул своего товарища, а затем максимально незаметно кивнул в сторону разворачивающейся картины. На фоне событий последних суток, это было как капля свежего воздуха. Особенно заинтересованно смотрели те, кто видел, на что эта бестия из Подземья способна в бою и кто бы мог подумать, что она может быть настолько милой.
— Большая часть данных либо заблокирована, но в моих старых ячейках памяти хранится имя — Двигатель созидания. Проект, также называемый «Блоками геологической трансформации», разработанный во времена правления верховной Хранительницы Алисы Рэнд… — продолжал свой рассказ Сварог.
— Подожди, я не очень силён в местной истории, но сколько лет назад это было?
— Точной даты в моей базе не зафиксировано. Предполагаемое значение: начало эры фортификации. Что касается Двигателя созидания, предположительно он использовался в войне против Легиона Антиматерии…
Слушая Сварога, Джонатан уже не раз и даже не два задумался о том, сколько чудесной информации хранится в голове у этого автоматона и под снегами этой промёрзшей до мозга костей планеты. Самым смешным на его взгляд оказался факт, что некогда процветающая цивилизация сейчас вынуждена обороняться примитивными пушками, которые стреляют, трудно в это поверить, но ядрами! Фантастика! Смех да и только.
— Охренеть, а можешь сказать, есть у них тут ещё что-нибудь интересное?
— Запрос некорректен, человек Джон. Требуются уточнения.
— Ох уж эти старые модели… — парень вздохнул и покрутил рукой в воздухе, силясь подобрать правильные слова, когда его неожиданно кто-то дёрнул за рукав.
— Зеле?
Бабочка стояла в шаге от него, неловко переминаясь с ноги на ногу.
— Нам пора эва… эяку., — и без того неспокойные глазки забегали из стороны в сторону, смотря куда угодно, но только не на Джона. — Уходить нам пора. Раненых, гражданских и Хранительницу отправляют в первую очередь, так что…
— Оу, — Джон улыбнулся, правда, Зеле этого не увидела, поскольку продолжала смотреть куда-то в сторону. — Боюсь, мне придётся задержаться.
— Но, — Зеле никак не ожидала такого ответа и наконец подняла глаза на Джона. — Здесь опасно!
— Ты ж, моя радость, не стоит обо мне переживать.
Девушка нахмурилась, не любила она подобные нежности.
— Однако! — Джон загадочно улыбнулся. — У меня всё-таки кое-что есть, чтобы поднять тебе настроение!
— Что-то есть? — лицо бабочки стало выражать крайнюю степень недоверия, но вместе с тем любопытство.
Тем временем, парень демонстративно похлопал по карманам. Зеле лишь на секунду отвлеклась, пытаясь понять, в каком кармане лежит предназначенный ей подарок, но этого хватило, чтобы Джон в мгновение оказался рядом и заключил бабочку в крепкие объятия. Она только и успела, что пискнуть.
— Зеле хорошая девочка, Зеле умная девочка, Зеле красивая девочка, Зеле ловкая девочка, — продолжал он наговаривать ей на ушко, покачиваясь из стороны в сторону. — Зеле гибкая девочка, Зеле изящная девочка…
— П-прекрати сейчас же! На нас все смотрят! — бабочка чуть подёргала ногами, которые сейчас не доставали до земли, беспомощно попыталась разжать руки Джона, а затем как-то смирилась и, делать всё-равно было нечего, просто поменяла цвет лица на красный. На ярко-красный. Казалось, ещё чуть-чуть, и её голова задымится. Или уже задымилась…
У Брони медленно, но верно отъезжала челюсть. Каким-то образом у неё получилось сохранить невозмутимый вид, однако рот почему-то всё равно открылся.
— Зеле сексульная девочка, Зеле неугомонная девочка, Зеле… Хм-м… Кажется подарки кончились. — с этими словами Джон наконец опустил вредину на землю, напоследок что-то шепнув на ушко.
Девушка мягко коснулась носочками земли, но так и осталась стоять, пряча раскрасневшееся лицо за своей лохматой чёлкой.
— В общем, вот. — парень потрепал бабочку по голове. — Пообещай, что не потеряешь, они все важные.
— Ухум… — тихо буркнула Зеле, развернулась и очень странной походкой, словно ей стальной лом куда-то вставили, отправилась к подъёмнику.
Однако на этом работа Джона не закончилась и стоило ему отпустить Зеле, как рядом оказалась Пелагея Сергеевна…
— Судя по тому, как ты на меня смотришь, тебе нужны мои деньги, одежда и мотоцикл.
Хищный прищур полторашки в этот момент превратился в какой-то уж слишком кровожадный, а учитывая, что на ней была надета тюремная униформа, выглядело это совсем жутко. Жутко мило.
Броне хватило первого раза и, чтобы зря себе сердечко не теребить, предусмотрительно ушла в сторону подъёмника, где уже стояла красная как закатное солнце Зеле.
К тому моменту, когда к перрону подошли вагонетки, явилась Пелагея Сергеевна, которая сейчас имела даже чуточку более бардовый оттенок, чем Зеле и что-то так же неразборчиво бормотала себе под нос, пряча свои бесстыжие глазища за длинной чёлкой.
— Пела, с тобой всё в порядке?
— А? Что? То есть… да… да, со мной всё хорошо. — Сергеевна снова ушла в себя, но через секунду вновь взглянула на Броню и задала очень странный вопрос. — Я ведь могу оставить тюремную робу и кандалы?
Броню несколько обескуражил такой вопрос, но почему бы и нет.
— Думаю, что можешь. По крайней мере, не вижу никаких препятствий для этого. А зачем она тебе?
В этот момент щёчки Сергеевны стали настолько красными, что казалось могли начать светится в темноте.
— Д-д-да так… на память. — полторашка снова спрятала глаза за чёлкой, а Броня пожала плечами. Мало ли для чего ей могло это понадобиться… может, на память.
Уже когда девушки разместились внутри вагончика на своих местах, Рэнд сама не заметила как задремала. Спуск был недолгим, не больше десяти минут, но даже за это время ей успел привидиться короткий сон. Что самое удивительное, был он не про монстров, принцев и героев, а несколько на другую непривычную для неё тематику. В этом сне её очень часто называли «плохой Хранительницей» и постоянно повторяли, что она очень плохо себя вела.
