праву мое. Не отдам, черта с два. В первый раз я был слаб, но сейчас вы ее у меня не заберете. Готовьтесь потерять самое дорогое, что у вас есть, ублюдки.
Все началось здесь, и все закончится здесь. Тринадцатилетний цикл должен завершиться. Сегодня. Йен подпустил их чуть ближе, а затем прицелился.
В мертвой тишине заброшенного парка выстрел прозвучал нереалистично. Если бы Нина не знала, что Флинн вооружен, она бы подумала, что где-то лопнула от тяжелого груза железная опора. Раздался короткий стон и шум шагов, укрепившие Нину в том, что нужно выбираться из укрытия и помочь обезвредить Флинна.
Она не верила, что явились за ней, хотя и не сомневалась в профессиональных навыках теперь уже детектива Клиффорда. Стон раненого вполне мог принадлежать ему. Это заставило ее шевелиться, и девушка по возможности бесшумно выбралась из-под груды железяк. Удивительно, как ей удалось пробраться внутрь невредимой. Сейчас ловушка нехотя выпустила ее из пасти, разорвав воротник и локоть, расцарапав шею штырями.
Нина оказалась снаружи с трубой наперевес, переступая с одной затекшей ноги на другую. По правде говоря, хотелось броситься отсюда, выбрав направление, противоположное звуку выстрела, и бежать, наплевав на первоначальный план, пока не выдохнешься. Воспользоваться тем, что похитителя отвлекли, позволить себе эту фору. Флинну сейчас явно не до нее. Но любопытство и желание помочь побороло здравый смысл. А вдруг там убивают ее друзей? Она и прежде не находила в себе сил игнорировать несправедливость.
Дождавшись, пока тело придет в норму, Дженовезе потихоньку двинулась на шум, держась аттракционов и припадая к земле. Какое-то время она никого не видела и не слышала. Скорее всего, после первого выстрела все выбрали стратегию затаиться и не высовываться. Значит ли это, что визитеры не вооружены? Если так, то трубой и голыми руками Флинна им не одолеть.
Судя по всему, они засели у главного входа и пока не спешили высовываться. Стоит помнить, что ее вмешательство может навредить в той же степени, в какой и помочь. Нельзя лезть на рожон, пока не оценишь обстановку.
Стояла такая тишина, что хотелось проверить уши, будто закупоренные ватой. Дурное предчувствие скреблось изнутри, затачивало когти для решающего взмаха.
Нина перебегала из одного укрытия в другое, каждый миг ощущая себя под прицелом. Чувство, что ее прекрасно видят и вот-вот подстрелят, усиливалось с каждым шагом. Девушка упала на землю за космодромом напротив входа. Ярдах в двадцати отсюда по левой стороне гнили лошадки на высокой, изъеденной коррозией платформе. Там кто-то прятался – если присмотреться, в просветах маячила темная одежда. С противоположной стороны, за пустым ларьком, где раньше продавались сладости, тоже кто-то затаился. Сдержанный стон боли, будто раненый сжимал зубы, слышался, кажется, именно с той стороны.
Какой знакомый стон.
Хотелось подать голос, спросить, кто они такие и что забыли здесь, но где-то тут окопался Флинн, а его внимание привлекать нельзя. Если он возьмет ее в заложницы, все будет кончено. Нина попробовала высмотреть его рядом с ближайшими аттракционами, но ничего не вышло. Наверняка он выучил местность как следует и в любой миг может провалиться сквозь землю, как и появиться из-под нее. Что же ей делать? Найти и нейтрализовать Флинна самой? Выманить на открытую местность?
В этот момент двое прячущихся, отлично видевшие друг друга, знаками обсудили дальнейшие действия и перешли к ним.
– Йен, давай поговорим!
Нина расплылась в улыбке, узнав голос Ридли. Неужели они оба здесь? Сердце застучало еще быстрее. Лоуренс ранен… насколько сильно?
В ответ раздался еще один выстрел. Пуля отрикошетила от платформы, на которой навсегда замерли лошадки, и улетела в небытие. Нина слышала, откуда стреляли, но все еще никого там не видела. Зато вскоре заметила, как быстрыми перебежками перемещается в ее сторону Сет, сжимая что-то в руках.
– Пошли к черту, твари! Не отдам.
Раненый, оставшийся инкогнито, прикрывал напарника из укрытия. Пальба слегка оглушила Нину, заставив прижаться к земле. Казалось, пули свистят повсюду вокруг ее головы. Она больше ничего не видела, лежа лицом в землю, только слушала, как стрелки прерываются, чтобы поговорить. Рука не разжимала трубы, но за себя страшно не было. Она готовилась, чтобы появиться на сцене в нужный момент.
– Нина у тебя?
– Вы опоздали. Я уже увез ее отсюда. Если меня убьете, никогда не узнаете, где она.
– А сам что здесь забыл?
– Приехал за ее вещами.
– Врешь!
– Могу показать пустую камеру, если не веришь.
Нина отчетливо разобрала звуки перезарядки. Наверняка Сет пытается его разговорить, чтобы вычислить местоположение и подобраться ближе, пока второй прикрывает.
– Послушай, Флинн. – Голос Сета был совсем рядом. – Давай обойдемся без новых жертв. С тобой случилось ужасное…
– Мне твое сочувствие на хер не нужно! Хватит заговаривать зубы. Я вам ее все равно не отдам.
– Давай поговорим. Йен, пожалуйста. Я могу убрать оружие. Только выслушай меня.
– Иди к черту.
– Я тоже был здесь в тот вечер.
В голосе Ридли проступили какие-то болезненные нотки, и Нину это напрягло. Так мог говорить сломленный человек, но никак не уверенный в своих силах. И в том, что выживет. Стрельба прекратилась, Флинн молчал, но Нина готова была поклясться, что слышит его тяжелое дыхание.
– Хорошо, я выслушаю. Пусть второй не стреляет.
– Клиффорд! Ты слышал?
Нина приподняла голову как раз вовремя, чтобы заметить, как Йен выходит из укрытия, словно отделяется от листа ржавого железа, и приобретает видимость прямо напротив Сета, держа его на прицеле.
Вдвоем они стояли на хорошо простреливаемой площадке максимум в пяти ярдах друг от друга. И Нине, и Ларсу хорошо было видно обоих, но с разных сторон. Ридли опустил пистолет, чтобы продемонстрировать мирные намерения. Но с его скоростью реакции ничего не стоит за долю секунды вскинуть оружие обратно и застрелить Флинна прямо между глаз. Просто он этого (по какой-то причине) не хочет.
– Говори.
– Мне кажется, я видел, как уводили твою сестру.
ЧТО ЗА ЧЕРТ, подумала Нина, расширив глаза. Нужно было продвигаться ближе к ним, и она поползла вокруг космодрома, чтобы выйти в слепой зоне Флинна. Если это блеф, то Сет скачет на пороховой бочке.
– Что ты такое говоришь?
– Мне было пять лет. Прошу, прими это к сведению.
– Что ты видел? Говори немедленно!
– Я не был уверен в том, что происходит, а отец не стал бы даже слушать – плевать он хотел и на меня, и на всех детей в парке.
– Что ты видел, мать твою?!
Краем глаза Нина заметила движение справа от себя – это с
