поддержки у него мощнее и многочисленнее, чем у Анны. Ведь рядом с ней нет никого сильного и влиятельного: муж, Пьер де Божё, пока еще всего лишь граф, а его старший брат Жан, герцог Бурбонский, запойный алкоголик, который уже ни на что не годится. Так считает Виктор Дюрюи, но в других источниках я подтверждения информации о пьянстве не нашла. Утверждение французского историка звучит, на мой взгляд, немного сомнительно, поскольку Жана де Бурбона при новом короле сделали коннетаблем Франции. Но надеяться на Жана, герцога Бурбонского, и впрямь не стоило, поскольку он, как пишут историки, принадлежал к коалиции Людовика Орлеанского и поддерживать своего младшего брата Пьера не собирался. Впрочем, не берусь судить, ученому, тем более французу, конечно, виднее, у него был доступ к таким источникам, о каких мы и не мечтаем.
Анна руководила, Карл взрослел и мужал, готовился в положенный срок обвенчаться с Маргаритой Австрийской, внучкой Карла Смелого и дочерью Максимилиана Австрийского, который уже стал королем Германии и в перспективе должен стать императором Священной Римской империи. Вы ведь наверняка помните о договоре 1482 года, по которому наследник Людовика Одиннадцатого должен жениться на малышке Маргарите и получить в качестве приданого ряд бургундских территорий. Девочка на 10 лет младше своего юного жениха, так что до свадьбы дело дойдет еще нескоро.
И вдруг в 1488 году герцог Бретани, Франциск Второй, неудачно падает с лошади. Это как-то уже перестает быть смешным… Сыновей у герцога нет, осталась единственная наследница, дочь Анна, девочка 11 лет от роду. Была у герцога и вторая дочь, но, увы, умерла совсем маленькой. Появление новой герцогини Бретонской заставило Анну де Божё крепко призадуматься. Бретань никак не удается полностью растворить в королевстве, она все время дружит с Англией, а это плохо. Еще в 1481 году, когда дочери бретонского герцога было четыре годика, Франциск подписал с Англией договор, согласно которому мужем маленькой Анны должен стать старший сын короля Эдуарда Четвертого Английского, наследник престола, а если со старшим что-нибудь приключится – то младший. Через два года после этого Эдуард Четвертый умер, трон захватил его брат Ричард Третий, а двоих малолетних племянников, потенциальных женихов Анны, упрятал в Тауэр, где они и сгинули без следа. Тогда взор Франциска Бретонского обратился на Генриха Тюдора, который во время противостояния Ланкастеров и Йорков (Войны Алой и Белой розы) отсиживался в Бретани и после узурпации трона Ричардом Третьим сам стал претендовать на английскую корону. Вроде договорились, но снова не срослось: Генрих Тюдор победил Ричарда Третьего, стал королем Генрихом Седьмым Английским и в интересах легитимизации своего правления взял да и кинул невесту, женился на дочери Эдуарда Четвертого. На руку бретонской наследницы претендовали и другие женихи, в том числе, кстати, и вдовый Максимилиан Австрийский. Вот к нему-то и обратилась в 1490 году осиротевшая молоденькая герцогиня Бретани. Девушке очень не хотелось отдавать свое герцогство под власть Франции, и она при поддержке баронов предложила себя «независимому» жениху, будущему императору. Жених согласился, но, поскольку был сильно занят, заключение брака провели заочно.
Однако ж имелась некая закавыка. Состояла она в том, что за пару месяцев до своей нелепой гибели Франциск Бретонский вынужден был подписать с французской короной договор, согласно которому кандидатура мужа Анны должна быть одобрена королем. За эту закавыку и уцепилась Анна-регент (ох, не запутаться бы нам в Аннах-то!): заключили брак без согласия короны! Это полное безобразие и нарушение договора! На самом деле понятно, что отдать Бретань в руки недружественной (на тот момент) Священной Римской империи было бы верхом глупости. Брачное соглашение признали недействительным, брак с Максимилианом аннулировали, а в женихи молоденькой Анне Бретонской при помощи оружия навязали короля Карла Восьмого.
Ага. А как же Маргарита Австрийская, официальная невеста короля? Она, между прочим, дочь того самого Максимилиана. Ну что поделать, девочку отправили домой, заодно и приданое вернули. Вышло так, что одновременно отвергли и папу, и дочку. Эдакий двойной семейный кидок.
Анна Бретонская была в полном отчаянии: и герцогство уходит под власть короны, и жених, на ее взгляд, ужасен. Кстати, Анна была первой, кто выходил замуж в белом платье. Белый цвет – цвет королевского траура, и этим жестом она хотела продемонстрировать, что свадьба с Карлом Восьмым является окончанием ее жизни. Более того, при переезде к мужу Анна взяла с собой две кровати в знак того, что не собирается спать с супругом, которого ей навязали силой.
Брачный договор, заключенный между королем и Анной Бретонской, предусматривал, что если жена умрет раньше мужа, то муж сохраняет власть над Бретанью, а если муж умрет первым и при этом не оставит сыновей, то вдова обязана будет выйти замуж за его преемника. Что так, что эдак – Бретань окончательно и бесповоротно остается у короны.
А что же король? Как отнесся к тому, что одну невесту заменили на другую? Точных сведений о его реакции я не нашла, но похоже, что Карл Восьмой не очень-то и возражал. Во-первых, брак с Бретанью выгоден хотя бы тем, что эту территорию не получит Максимилиан. Если вы посмотрите на карту, то увидите, что Германия и Священная Римская империя подпирают Францию с юго-востока, востока и северо-востока. Предыдущий брак с Маргаритой Бургундской дал Максимилиану Фландрию, «закрыв» Францию с северной стороны. Если еще и в Бретань его пустить, то Франция заимеет вражеский лагерь на западе. И что же это выйдет? Королевство в кольце империи? Ни за что! А так – и Бретань присоединили, и империю осадили. За такие выгоды не жалко и бургундское приданое вернуть (Артуа и Франш-Конте).
Во-вторых, Анна де Божё умело сыграла на слабостях младшего братишки. Парень жадно зачитывался рыцарскими романами, и борьбу за руку Анны Бретонской сестра представила ему как поход благородного рыцаря с целью освобождения прекрасной принцессы из рук врага. Весь в сверкающих доспехах, размахивая мечом, все такое… Карлу уже 21 год, для тех веков – возраст вполне зрелого мужа, и если король воодушевился возможностью оказаться на месте своих любимых героев, то даже и не знаю, что сказать. Может, и вправду мужчины до глубокой старости остаются в чем-то мальчишками.
Новая невеста была хорошо образована, знала латынь и греческий, обучалась тому, что именовалось дамскими навыками (музыка, шитье, плетение кружев), много читала и любила книги. Красотой девушка не блистала, была в общем-то обыкновенной, при этом одни авторы утверждают, что она заметно хромала, у других же авторов я не встретила упоминания о каких-либо физических
