Не ранее 17 Сентября могли разобраться в сумотохе и учредить призрак управления, названный Муниципалитетом. Появились белые перевязи на руках, красные ленты, разноцветные шарфы, означавшие комиссаров, полицейских, приставов. Начальником Муниципалитета, душой и полновластным распорядителем был Лессепс, пожалованный Наполеоном в Интенданты Московской губернии. Когда дошло до сведения Государя, что Наполеон учреждал в Москве управление и страхом и соблазном склонял Московских страдальцев принимать на себя обязанности членов, так называвшегося, правления, Его Величество велел обнародовать извещение, что вступать в учреждаемые неприятелем должности есть уже признавать себя ему подвластным, а не просто пленником. В извещении сказано: «Обращая внимание и попечение свое о благе каждого и всех, Правительство не может оставить без предварительного увещания, чтобы всяк опасался верить лукавому гласу врагов, пришедших сюда устами обещать безопасность и покой, а руками жечь, грабить и разорять Царство наше. Какому надлежит быть, или безумию, или крайнему развращению, дабы поверить, что тот, который пришел сюда с мечом, на убиение нас изощренным, с пламенем для воспаления наших домов, с цепями, для возложения на выю нашу, с конницами, для наполнения их разграбленным имуществом нашим, что тот желает устроить нашу безопасность и спокойствие? Сохранит ли тот славу и честь нашу, кто пришел отнять их у нас? Пощадит ли тот кровь нашу, кто, ничем от нас не оскорбленный, пришел ее проливать? Оставит ли тот беспрепятственно соблюдать нам древнюю предков наших веру, кто святотатственной рукой дерзает обдирать оклады с почитаемых нами Святых и Чудотворных Икон? Что ж значат его слова и обещания? Сын ли тот Отечества, кто им поверит? По сим причинам Правительство почитает за нужное обвестить всенародно: 1) что оно прилагает всевозможное попечение о помощи и призрении разоренных от неприятеля, скитающихся без пристанища людей; 2) что сим предварительным извещением надеется спасти простоту от позднего раскаяния в легковерности, дерзость же, не стыдящуюся нарушать долг и присягу, устрашить праведным и неизбежным наказанием».
Открыв свои заседания, Муниципалитет обнародовал следующее воззвание, напечатанное на одной стороне по-Русски, а на другой по-Французски и подписанное Наполеоном: «Жители Москвы! Несчастия ваши жестоки, но Его Величество Император и Король хочет прекратить течение оных. Страшные примеры вас научили, каким образом он наказывает непослушание и преступление. Строгие меры взяты, чтоб прекратить беспорядок и возвратить общую безопасность. Отеческая администрация, избранная из самих вас, составлять будет ваш Муниципалитет или Градское Правление. Оное будет пещись об вас, об ваших нуждах, об вашей пользе. Члены оного отличаются красной лентой, которую будут носить чрез плечо, а градской голова будет иметь сверх оного белый пояс. Но, исключая время должности их, они будут иметь только красную ленту вокруг левой руки.
Городовая полиция учреждена по-прежнему положению, а чрез ее деятельность уже лучший существует порядок. Правительство назначило двух генеральных комиссаров, или полицмейстеров, и 20 комиссаров, или частных приставов, постановленных во всех прежних частях города. Вы их узнаете по белой ленте, которую будут они носить вокруг левой руки. Некоторые церкви разного исповедания открыты, и в них беспрепятственно отправляется божественная служба. Ваши сограждане возвращаются ежедневно в свои жилища, и даны приказы, чтоб они в них находили помощь и покровительство, следуемые несчастью. Сии суть средства, которые правительство употребило, чтобы возвратить порядок и облегчить ваше положение; но чтоб достигнуть до того, нужно, чтобы вы с ним соединили ваши старания, чтоб забыли, если можно, ваши несчастия, которые претерпели, предались надежде не столь жестокой судьбы, были уверены, что неизбежимая и постыдная смерть ожидает тех, кои дерзнут на ваши особы и оставшиеся ваши имущества, а напоследок и не сомневались, что оные будут сохранены, ибо такая есть воля величайшего и справедливейшего из всех Монархов. Солдаты и жители, какой бы вы нации ни были! восстановите публичное доверие, источник счастия Государств, живите, как братья, дайте взаимно друг другу помощь и покровительство, соединитесь, чтоб опровергнуть намерение зломыслящих, повинуйтесь воинским и гражданским начальствам, и скоро ваши слезы течь перестанут».
Большая часть Московских церквей и монастырей стояли сожженными и разграбленными. Церковная утварь была вывезена в отдаленные губернии или в окрестности Москвы или сокрыта в церквах, под полами и над сводами. Инде утварь разграблена, инде осталась в целости, не быв найдена Французами; некоторые церкви обращены были в казармы, другие в магазины, конюшни и бойни; во всех престолы были сдвинуты с мест и святость храмов поругана. Враги гнусно издевались в церквах над облачениями и образами, обдирали оклады с икон, обезображивали их, выбрасывали на улицы, рубили, жгли и употребляли как простые доски, а престолы вместо столов и на другие надобности, облекались в рясы и ризы, разъезжали в них с зажженными свечами по улицам и ходили по домам. У Красных ворот устроена была мишень из образов для стрельбы в цель. Из Вознесенской церкви, на Гороховом поле, неприятели похитили с другими вещами брачные медные венцы, надевали их на медведя и заставляли плясать его. Священно– и церковнослужители по большей части выехали, или заблаговременно, или по вступлении неприятеля в Москву; оставшиеся укрывались с семействами на пожарищах приходов своих, инде до последнего дома догоравших. Они не были холодными зрителями грабительства и поругания святыни, но с опасностью жизни тушили огонь, пожиравший церкви, защищали церковное имущество и обличали врагов в богомерзких поступках. Одни запечатлели свое усердие к дому Божию ранами, а другие вкусили смерть от меча неприятельского[365].
Ровно две недели со вступления неприятеля не было в Москве отправляемо богослужение и не оглашалась она благовестом. Кавалергардского полка священник Грацианский, запоздавший в Москве при выходе наших войск и взятый в плен, был первый, просивший Французское начальство о дозволении совершать службу Божию, но с условием, что не будет возбранено молиться о Государе и поминать на ектиньи Императорский Дом, без чего ни он, ни другие священники не хотели служить обедни. Французское начальство согласилось на их просьбу. К истинному утешению и духовной отраде скорбевших православных, начал Грацианский, 15 Сентября, служение в церкви Архидиакона Евпла. В тот день, когда во всей России совершалось молебствие о короновании Государя, воссылал он в плененной столице мольбы о покорении врагов и супостатов под ноги Российского Самодержца и о даровании ему победы. Пример его не мог найти многих последователей, по причине разорения храмов. Видя, с каким усердием стекались жители к богослужению, Наполеон велел приставить часовых к малому числу церквей, где оно отправлялось, но часовые не препятствовали бесчинству и наглостям своих единоземцев. В Троицкой церкви священник, исправляя крещение, увидел за собой двух Французов, стоявших в киверах. Обратясь к ним, он произнес по ревности своей строгое напоминание, что и они христиане. За то один из неистовых врагов дал ему сильную пощечину[366].
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
