– Отсюда, – предположил Даэман.
– И еще с других орбитальных городов.
Путешественники снова обменялись взглядами.
– Значит, есть и другие?
– Их всего четыре. Два на экваториальном кольце и два – на полярном.
– Там остались живые «посты»? – оживился молодой мужчина; подобный поворот событий устроил бы всех, и не пришлось бы затевать весь этот разгром.
– Нет. – Просперо сел и откинулся на высокую спинку кресла. – И других лазаретов там тоже не найти. Только здешних обитателей занимала судьба модифицированного человечества на покинутой планете. – Он слабо махнул морщинистой ладонью в сторону горизонта, над которым вставала Земля, озаряя комнату новым сиянием.
– Значит, все ПЛ умерли, – повторил Даэман.
– Этого я не говорил. – Просперо поднял косматые брови. – Не умерли, а убрались прочь.
Обитатель Парижского Кратера посмотрел на полукружие восходящей голубой планеты, на черноту бездонного космоса вокруг мерцающей атмосферы.
– Куда именно?
– На Марс, к примеру. – Старец хихикнул, глядя на вытянутые лица собеседников. – Кажется, современные люди слабо представляют себе, где это?
– Очень слабо, – отозвался Харман без тени смущения. – А что, «посты» вернутся оттуда когда-нибудь?
– Сомневаюсь, – все еще улыбаясь, ответил маг.
– Так зачем забивать голову ерундой? – парировал девяностодевятилетний. – Просперо, ты, должно быть, предлагаешь нам использовать ускоритель в качестве оружия?
– Причем единственно верного. – Призрак наставительно поднял палец. – Иначе с астероидом не совладать. «Хрустальные» башни выдерживают даже удар метеорита. Но гигантская порция антиматерии с черной дырой в главе произведет приличные разрушения, особенно если направить ее на лазарет.
– А Калибан выживет? – полюбопытствовал молодой мужчина.
Просперо пожал плечами:
– До сих пор он спокойно отсиживался в своих катакомбах. Хотя кто знает. Возможно, и здесь наступит собственный конец света и роду Калибанов придет конец.
– А вдруг чудовище сбежит до удара? – осведомился Харман.
– Не сбежит, если только не прознает про соньер и не завладеет одним из ваших термокостюмов. – Губы старца тронула странная ухмылка, будто бы он вовсе не исключал подобного исхода. – А теперь я расскажу, как навести оружие и поменять координаты траектории.
Хозяин поднялся и вошел прямо в панель управления. Нижняя часть его тела скрылась из виду, а тощая рука с костлявыми пальцами принялась показывать необходимые рычаги и кнопки. Когда молодому путешественнику осталось лишь отдать приказ «инициировать», мужчина помедлил.
– Ты не сказал, через какое время ждать столкновения.
– Думаю, пятьдесят часов вполне достаточно, – откликнулся маг. – Один вам на дорогу до лазарета и захват управления порталами. Сорок восемь – на исцеление новоприбывших и час, чтобы добраться до соньера и улететь из этого маленького обреченного мирка.
– А на сон? – спросил девяностодевятилетний.
– Спать я бы не советовал. Калибан будет преследовать вас каждую минуту.
Пришельцы переглянулись.
– Можем по очереди отдыхать, есть и управлять факсами, – сказал Даэман. – Пусть один всегда сторожит с оружием в руках.
Харман неуверенно кивнул. Вид у него был крайне изможденный.
Собиратель бабочек протянул палец к изображению ускорителя частиц.
– Просперо, ты ведь обещаешь, что мы не уничтожим ненароком жизнь на Земле?
Маг опять усмехнулся:
– Ту жизнь, которая вам известна, – еще как уничтожите. Однако никакого конца света с падением пылающего метеорита лично я не предвижу. А там посмотрим.
Кузен Ады перевел вопросительный взгляд на товарища.
– Давай, – произнес тот.
Палец опустился на кнопку. На экране голографического проектора из восьми огромных сопел ускорителя вырвались пульсирующие вспышки голубоватого цвета; устройство заметно дрогнуло и медленно сдвинулось с места, направляясь прямо в лица мужчинам.
– Прощай, Просперо. – Даэман закинул на спину дорожный мешок Сейви и направился к полупроницаемой мембране.
– Ну уж нет, – хмыкнул тот. – С удовольствием прослежу за вами. Ближайшие пятьдесят часов я не пропущу ни за что на свете.
54
Долина Илиона и Олимп
Троя охвачена пламенем и агонией. Я ухожу на поиски Ахиллеса. Жуткий беспорядок царит на всем пути, от Скейских врат до самой кромки прибоя. Троянцы и аргивяне вытаскивают своих товарищей из глубоких воронок, над которыми еще курится дым. Раненых переправляют в город или за греческие укрепления. Как и в мое время, воздушный налет больше запугал, чем навредил. Убитых, полагаю, несколько сотен – считая воинов с обеих сторон плюс мирных жителей Илиона, – однако десятки тысяч целы, в особенности здесь, вдали от падающих стен и летающих камней.
Одолеваю нижний выступ Лесного утеса. Маленький робот уже встречает меня; за ним на веревочке плывет по воздуху Орфу, точно большущий змей из железа. Не знаю почему, но я так рад видеть обоих живыми – или правильнее сказать «существующими»? – что готов разреветься.
– Хокенберри, ты ранен, – произносит Манмут. – Это опасно?
Прикасаюсь к порезам: кровотечение почти прекратилось.
– А, забудь.
– Тебе известно, что случилось, Хокенберри? Я имею в виду тот сильный грохот и облако.
– Ядерный взрыв. Мог быть, конечно, и термоядерный, хотя, судя по шуму, навряд ли. Чуть посильнее, чем в Хиросиме. Кажется. Я не очень-то разбираюсь в бомбах.
Робот склоняет голову набок:
– Откуда ты, Хокенберри?
– Индиана, – выпаливаю, не подумав.
Манмут ждет разъяснений.
– Я схолиаст, исследователь классической литературы. – Вот оно что, моравек передает каждое слово своему неразговорчивому другу по радиосвязи, которую прежде окрестил «личным лучом». – Боги возродили меня из костей, ДНК и кое-каких воспоминаний, собранных по кусочкам на Земле.
– Память ДНК? – задумчиво повторяет машина. – Непохоже.
– Да какая разница? – нетерпеливо отмахиваюсь я. – В общем, перед вами восставший мертвец. Жил во второй половине двадцатого столетия, скончался, видимо, в начале двадцать первого. Я забывчив на даты. На все прочее – тоже, и лишь в эти последние недели в голове стало проясняться. Ходячий труп да и только.
Манмут продолжает рассматривать меня своими темными пластинками из металла. Затем рассудительно кивает и довольно свирепо бьет под коленную чашечку.
– Эй, ты чего?! – ору я и скачу на здоровой ноге. – Совсем сбрендил?
– Лично мне ты кажешься живым, – отвечает железка. – Значит, говоришь, прибыл из двадцатого – двадцать первого Потерянных Столетий? Странно. Большинство из наших ученых полагают, что путешествия во времени невозможны, разве… Ты, случайно, не крутился вокруг своей оси со скоростью света? Или, может, чересчур близко подплывал к черной дыре?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
