Читаем без скачивания Статьи - Виссарион Белинский

«Пиковая дама» – собственно не повесть, а мастерской рассказ. В ней удивительно верно очерчена старая графиня, ее воспитанница, их отношения и сильный, но демонически-эгоистический характер Германа. Собственно, это не повесть, а анекдот: для повести содержание «Пиковой дамы» слишком исключительно и случайно. Но рассказ – повторяем – верх мастерства.

«Капитанская дочка» – нечто вроде «Онегина» в прозе. Поэт изображает в ней нравы русского общества в царствование Екатерины. Многие картины, по верности, истине содержания и мастерству изложения, – чудо совершенства. Таковы портреты отца и матери героя, его гувернера-француза и в особенности его дядьки из псарей, Савельича, этого русского Калеба, – Зурина, Миронова и его жены, их кума Ивана Игнатьевича, наконец, самого Пугачева, с его «господами енаралами»; таковы многие сцены, которых, за их множеством, не находим нужным пересчитывать. Ничтожный, бесцветный характер героя повести и его возлюбленной Марьи Ивановны и мелодраматический характер Швабрина хотя принадлежат к резким недостаткам повести, однако ж не мешают ей быть одним из замечательных произведений русской литературы.

«Дубровский» – pendant * к «Капитанской дочке». В обеих преобладает пафос помещичьего принципа, и молодой Дубровский представлен Ахиллом между людьми этого рода, – роль, которая решительно не удалась Гриневу, герою «Капитанской дочки». Но Дубровский, несмотря на все мастерство, которое обнаружил автор в его изображении, все-таки остался лицом мелодраматическим и не возбуждающим к себе участия. Вообще вся эта повесть сильно отзывается мелодрамою. Но в ней есть дивные вещи. Старинный быт русского дворянства, в лице Троекурова, изображен с ужасающею верностью. Подьячие и судопроизводство того времени тоже принадлежат к блестящим сторонам повести. Превосходно очерчены также и холопы. Но всего лучше – характер героини, по преимуществу русской женщины. Уединенная жизнь и французские романы сильно развили в ней не чувство, не страсти, а фантазию, – и она считала себя действительно героинею, готовою на все жертвы для того, кого полюбит. Покуда ей приходилось только играть в роман, она делала возможные безумства; но дошло до дела – и она принялась за мораль и добродетель. Быть похищенною любовником-разбойником у алтаря, куда насильно притащили ее, чтоб обвенчать с развратным старичишкой, – казалось для нее очень «романическим», следовательно, чрезвычайно заманчивым. Но Дубровский опоздал, – и она втайне этому обрадовалась и разыграла роль верной жены, следовательно, опять героини…

«Летопись села Горохина» – шутка острая, милая и забавная, в которой, впрочем, есть и серьезные вещи, как, например, прибытие в село Горохино управителя и картина его управления…

«Кирджали» – мастерской рассказ истинного происшествия.

Об «Истории Пугачевского бунта» мы не будем распространяться. Скажем только, что этот исторический опыт – образцовое произведение и со стороны исторической и со стороны слога. В последнем отношении Пушкин вполне достиг того, к чему Карамзин только стремился. «История Пугачевского бунта» показывает, что, если б он успел написать историю Петра Великого, – мы имели бы великое историческое создание…

В журнальных статьях своих Пушкин отразился со всеми своими предрассудками; в них виден человек, не чуждый образованности своего века, но по какому-то странному упорству добровольно оставшийся при идеях Карамзина, очень почтенных… для своего времени, которое давно прошло. Поэтому и по другим причинам многие из его журнальных статей ниже всякой критики. Но некоторые из них во многих отношениях замечательны; таковы, например: «Ломоносов», «О Мильтоне и Шатобриановом переводе «Потерянного рая»», «Рославлев». Очень любопытны его «Отрывки: литературные, критические, грамматические замечания»: в них он весь. Но полемические его статьи – верх совершенства. Таковы: «Отрывок из литературных летописей» и «Торжество дружбы, или Оправданный Александр Анфимович Орлов» и «Несколько слов о мизинце г. Булгарина и о прочем».

Труд наш кончен. О достоинстве его или недостатках судить публике; мы скажем только, что это еще первая попытка разобрать критически весь круг поэтической и литературной деятельности одного из величайших поэтов России. Мы смотрели на его произведения с любовью, но без ослепления и предубеждений в его пользу или против него. Пусть другие сделают это лучше нас: мы первые поспешим отдать им должную дань хвалы и поучиться у них.

Заключаем. Пушкин был по преимуществу поэт, художник, и больше ничем не мог быть по своей натуре. Он дал нам поэзию, как искусство, как художество. И потому он навсегда останется великим, образцовым мастером поэзии, учителем искусства. К особенным свойствам его поэзии принадлежит ее способность развивать в людях чувство изящного и чувство гуманности, разумея под этим словом бесконечное уважение к достоинству человека как человека. Несмотря на генеалогические свои предрассудки, Пушкин по самой натуре своей был существом любящим, симпатичным, готовым от полноты сердца протянуть руку каждому, кто казался ему «человеком». Несмотря на его пылкость, способную доходить до крайности, при характере сильном и мощном, в нем было много детски кроткого, мягкого и нежного. И все это отразилось в его изящных созданиях. Придет время, когда он будет в России поэтом классическим, по творениям которого будут образовывать и развивать не только эстетическое, но и нравственное чувство…

Конечно, придет время, когда потомство воздвигнет ему вековечный памятник; но тем страннее для его современников, что они не имеют еще порядочного издания его сочинений… Скоро десять лет минет после трагической кончины нашего великого поэта, а мы не имеем даже сносного собрания его творений!.. Пора бы подумать об этом.

СТАТЬЯ ПЕРВАЯ впервые опубликована: «Отечественные записки», 1843, т. XXVIII, N 6, отд. V «Критика», с. 19–42.СТАТЬЯ ВТОРАЯ впервые опубликована: «Отечественные записки», 1843, т. XXX, N 9, отд. V «Критика», с. 1 – 60.СТАТЬЯ ТРЕТЬЯ впервые опубликована: «Отечественные записки», 1843, т. XXX, N 10, отд. V «Критика», с. 61–88.СТАТЬЯ ЧЕТВЕРТАЯ впервые опубликована: «Отечественные записки», 1843, т. XXXI, N 12, отд. V «Критика», с. 25–46.СТАТЬЯ ПЯТАЯ впервые опубликована: «Отечественные записки», 1844, т. XXXII, N 2, отд. V «Критика», с. 43–82.СТАТЬЯ ШЕСТАЯ впервые опубликована: «Отечественные записки», 1844, т. XXXIII, N 3, отд. V «Критика», с. 1 – 20.СТАТЬЯ СЕДЬМАЯ впервые опубликована: «Отечественные записки», 1844, т. XXXIV, N 5, отд. V «Критика», с. 1 – 32.СТАТЬЯ ВОСЬМАЯ впервые опубликована: «Отечественные записки», 1844, т. XXXVII, N 12, отд. V «Критика», с. 45–72.СТАТЬЯ ДЕВЯТАЯ впервые опубликована: «Отечественные записки», 1845, т. XXXIX, N 3, отд. V «Критика», с. 1 – 20.СТАТЬЯ ДЕСЯТАЯ впервые опубликована: «Отечественные записки», 1845, т. XLVIII, N 11, отд. V «Критика», с. 1 – 22.СТАТЬЯ ОДИННАДЦАТАЯ И ПОСЛЕДНЯЯ впервые опубликована: «Отечественные записки», 1846, т. XLVIII, N 10, отд. V «Критика», с. 41–68.Белинский Виссарион Григорьевич (1811–1848) русский писатель, литературный критик, публицист, философ-западник.

Сочинения Александра Пушкина. Томы IX, X и XI

Томы IX, X и XI. Иждивением Ильи Глазунова, Матвея Заикина и Ко. Санкт-Петербург. В типографии И. Глазунова и Кo. MDCCCXLI. В 8-ю д. л. В IX-м томе 480, в Х-м – 308, в ХI-м – 333 стр.

Наконец издание полного собрания сочинений Пушкина кончено, или, по крайней мере, почти кончено: остаются только материалы для истории Петра Великого, несколько литературных статей и несколько малоизвестных стихотворений, рассеянных по альманахам и журналам. Материалы для истории Петра Великого, долженствующие составить собою целый том (ХII-й) и интересные сколько в историческом смысле, столько и по заметкам руки Пушкина, хоть, может быть, еще и не скоро, но когда-нибудь будут же, Бог даст, изданы попечительного опекою; что же до литературных статей и до малоизвестных стихотворений, не вошедших в одиннадцатитомное издание полного собрания сочинений Пушкина, – их берутся вторично представить вниманию публики «Отечественные записки», – чтоб будущие издатели или (что было бы лучше для сочинений Пушкина, во избежание пословицы: у семи нянек дитя без глазу) будущий издатель знал, где взять все остальное, принадлежащее Пушкину и вместе собранное. «Отечественные записки» не замедлят сделать это в одной из следующих своих книжек, а для начала теперь же возобновляют вниманию публики два следующие, уже бывшие напечатанными, стихотворения Пушкина и не находящиеся в полном собрании его сочинений:

Нет, нет, не должен я, не смею, не могуВолнениям любви безумно предаваться!Спокойствие мое я строго берегуИ сердцу не даю пылать и забываться.Нет, полно мне любить! Но почему ж поройНе погружуся я в минутное мечтанье,Когда нечаянно пройдет передо мнойМладое, чистое, небесное созданье,Пройдет и скроется? Ужель не можно мнеГлазами следовать за ней и в тишинеБлагословлять ее на радость и на счастье,И сердцем ей желать все блага жизни сей, —Веселый мир души, беспечные досуги,Все – даже счастие того, кто избран ей,Кто милой деве даст название супруги?..

Признание