Уже многие годы богатые месторождения, открытые вокруг Йоханнесбурга и Претории, привлекали в Трансвааль толпы иммигрантов, восемьдесят процентов которых были англичанами. Буры — миролюбивые фермеры-протестанты — с опаской поглядывали на этот поток британских золотоискателей, которых они называли «Uitlanders» — «чужаками». Президент Трансвааля Крюгер был чистокровным буром. Он принимал депутатов у ворот своей фермы с трубкой во рту и Библией в руках, в ней он черпал вдохновение для своего законотворчества. Он облагал непомерными налогами доходы от золотодобычи: три четверти средств в бюджет республики поступало от уитлендеров.
Британские иммигранты требовали предоставить им южноафриканское гражданство, что позволило бы им платить существенно меньшие налоги. Крюгер отвечал им отказом. Помимо пятисот тысяч чернокожих жителей в Трансваале насчитывалось восемьдесят тысяч уитлендеров и всего шестьдесят тысяч буров. Если президент уступит требованиям чужаков, то республика перестанет быть бурской. Чтобы охранять сердце своей страны, Крюгер закупил пушки, изготовленные на заводах Круппа и фабрике Крезо.
Этот Трансвааль с его сокровищами стал уже сниться сэру Сесилу Родсу по ночам. Завоеваниям женщин он предпочитал завоевания новых территорий. «Если бы я мог, то захватывал бы целые планеты», — любил повторять этот здоровяк, занимающий пост генерал-губернатора Капской провинции. Он уже приступил к расширению границ подведомственной ему территории за счет земель, лежащих к северу от Трансвааля, приобретя на них концессию, вскоре они станут называться Родезией. Разработку месторождений там будет вести принадлежащая Родсу «Саус Африка Компани». Королева произведет его в рыцари и назначит членом своего Тайного совета. Он мечтал объединить весь юг африканского континента под британским флагом.
А для этого нужно было всего лишь захватить бурскую республику! Восстание уитлендеров стало бы хорошим предлогом для того, чтобы скинуть несговорчивого Крюгера! Родс передал в Йоханнесбург послание англичанам, создавшим комитет из шестидесяти четырех членов. Затем последовал второй акт этого хитроумного замысла: на границе с Трансваалем Родс разместил бригаду из пятисот полицейских и волонтеров, во главе которых поставил свою правую руку —доктора Джеймсона, врача по профессии. Третий акт: члены йоханнесбургского комитета направили Джеймсону письменное воззвание, в котором просили о помощи под тем предлогом, что их жизни грозит опасность. 29 октября 1896 года британское войско перешло границу Трансвааля, распевая «Боже, храни королеву» и опустошив перед этим четыреста бутылок шампанского, присланного принадлежащей Родсу «Саус Африка Компани».
Крюгер, которого успели предупредить о нападении, приказал арестовать в Йоханнесбурге всех членов «Комитета шестидесяти четырех» и, взяв в кольцо колонну Джеймсона, без всякой стрельбы загнал британцев в мешок Дорнкоп на подходе к столице Трансвааля. Все это было проделано без единого раненого со стороны буров и при наличии всего семнадцати убитых британцев. В результате Джеймсон и его сообщники оказались в тюрьмах Крюгера.
Подобное унижение смертельно ранило британскую гордость. А на европейском континенте развернулась бурная кампания против вероломства и высокомерия Альбиона. Республиканская Франция пела дифирамбы бурам. А германская пресса, как писала матери Вики, «изливала желчь» на англичан. Но ударом в спину стала для Виктории «подлая» поздравительная телеграмма, которую германский император отправил Крюгеру. Подобное поведение Вилли, которое кроме как провокационным и назвать было нельзя, глубоко оскорбило его бабку, королевскую семью Англии и всю страну в целом. Английская пресса ухватилась за этот предлог, чтобы выплеснуть свое негодование по поводу немецкого вмешательства во внутренние дела Англии. Первый драгунский полк королевы, в котором император Германии числился почетным полковником, сжег его портрет в знак протеста против оскорбления, нанесенного чести Великобритании.
Виктория направило сухое, полное упреков послание внуку, который ответил ей следующее: «Горячо любимая бабушка, моя телеграмма никогда не имела целью оскорбить ни Англию, ни ваше правительство». Он просил ее приказать сатирическому еженедельнику «Панч» прекратить нападки на него. Она ответила, что это не в ее власти.
На другой стороне Африки, так называемом «Золотом берегу» — будущей Гане, англичане разрабатывали золотоносные пески. Населявшее эти земли племя ашанти жило работорговлей. Англия, главный борец против торговли людьми, послало вождю племени ультиматум с требованием прекратить позорную коммерцию. Поскольку их ультиматум остался без ответа, англичане решили предпринять против ашанти карательную экспедицию. Лико, муж Беатрисы, захотел принять участие в этой операции.
Сразу после женитьбы молодой принц Баттенбергский был ослеплен роскошью Виндзорского дворца. Королева как сына полюбила этого энергичного и красивого юношу, исполняла малейшие его желания и прислушивалась к его мнению больше, чем к мнению Берти. Но со временем ни его почетная должность губернатора острова Уайт, ни домашние спектакли, которые он ставил вместе с деятельной, под стать ему, Луизой, ни даже морские путешествия на яхте «Роксана» не могли компенсировать ему скуку раз и навсегда расписанной королевой жизни ее двора.
Женившись на Беатрисе, Лико отказался от военной карьеры, тогда как его брат Людвиг Баттенбергский по-прежнему служил в английском флоте. Прошлым летом Ли-ко вместе с братом на его корабле «Сюрприз» совершил поездку на Корсику. Слух об их похождениях там дошел до королевы, и она тут же приказала обоим братьям вернуться в Англию.
Героическая экспедиция в Африку позволила бы принцу бежать от двора и утолить свою жажду деятельности. Виктория была уверена, что Лико станет жертвой смертельной тропической лихорадки, и с ужасом думала о том, что может потерять «на старости лет свою незаменимую опору». Она поручила своему врачу, доктору Риду, отговорить принца от этой затеи и поддалась лишь мольбам Беатрисы, которая хотя и просила мать отпустить ее мужа, но, провожая его в начале декабря, пролила море слез. У принцессы по многу дней бывали красными глаза, когда ее муж куда-нибудь уезжал.
Королеве тем более не хватало Лико, что перед самым его отъездом после продолжительной болезни скончался Понсонби. Ее личный секретарь не разделял ненависти ее величества к Гладстону, но был преданным ей человеком, обладавшим прекрасным чувством юмора, а главное, он олицетворял в ее глазах ту последнюю ниточку, что связывала ее с Дизраэли, с Брауном, с Альбертом, со счастьем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
