В течение часа 6-я батарея вела огонь по району села Скураты. Вспышки орудийных выстрелов освещают колонну. И снова марш.
Утром 11 августа 6-я батарея вошла в Ксаверов. Над селом поднималось раннее солнце. Ряды хат, крытых соломой, перед каждой — плетень. Богатые сады.
Огневые взводы остановились. Подошел автомобильный техник дивизиона.
— ...Потеряли ни за что тягач, двигатель и трансмиссия не пригодны. Разве можно ехать, когда в двигателе нет ни роды, ни масла?
Фронтовая служба, по-видимому, мало волновала гражданскую душу автотехника, он не поднялся выше профессии шофера. Тягач — ничто в сравнении с потерей, которую понесла в лице рядового Дурова 6-я батарея и весь полк. Со стороны даже самого отсталого военнослужащего непростительно упоминать второстепенное обстоятельство гибели примерного воина.
На привале меня ждало новое назначение. Командир дивизиона приказал мне явиться в 5-ю батарею в распоряжение лейтенанта Миронова. Временно.
* * *
Части 45-й и 62-й СД не смогли удержать рубеж Скураты — Ксаверов. Причин было достаточно. Противник превосходил их в численности. Немецкая авиация непрерывно штурмовала боевые порядки наших частей, бомбила пути отступления. Активность ее не снижалась все дни, невзирая на ненастную погоду. «Юнкерсы» наносили удары то в одном месте, то в другом. «Мессершмитты» обстреливали из бортового оружия колонны. Отход продолжался.
В центре городка Базар
Штаб дивизиона я догонял на попутных машинах. Выяснилось, что приказание о переводе отдано еще 8 августа. Я нашел 5-ю батарею в небольшом городке Базар. Огневыми взводами управлял лейтенант Свириденко, исполнявший обязанности старшего на батарее и обоих отсутствующих командиров огневых взводов. Я встречался с ним на гороховом поле южнее села Пирожки.
5-я батарея занимала ОП в центральной возвышенной части городка, в саду среди яблонь. Позади орудий дом хозяина, далее, в полукилометре, церковь — два купола, крест на колокольне. Улица спускалась вниз к речке. Ряды домов, кирпичных и бревенчатых. В садах созревают яблоки, сливы.
На вооружении 5-й батареи, как и 4, состояли 122-мм пушки образца 1936 года. Эти орудия имели наибольшую в нашей корпусной артиллерии дальность стрельбы — свыше 22 километров. Вес снаряда — 22 килограмма. Начальная скорость — 720 м/сек. 122-мм пушка собрана на лафете 152-мм пушки-гаубицы. Вес орудия в боевом положении — 7 тонн.
122-мм корпусная пушка предназначалась для решения широкого круга огневых задач: вела борьбу с батареями противника, подавляла самые различные цели во всей глубине боевых порядков и на переднем крае, использовалась для стрельбы прямой наводкой по танкам.
Я представился командиру батареи лейтенанту Миронову по телефону — он был на НП. База — 14 километров, но слышимость сносная. Почему опоздал? Лейтенант Миронов требовал объяснений.
Разговор закончен. Я передал телефонисту трубку. Начался осмотр ОП, мест укрытий средств тяги, ознакомление с подступами.
— По местам!
Численность расчета 122-мм пушки по штату 10 человек. Налицо в двух орудиях по 7, в двух — по 6. Орудийные расчеты не потеряли навыков, приобретенных в мирное время, и работали вполне удовлетворительно. Но нельзя не заметить упущений, вызванных недисциплинированностью, а также малочисленностью людей у орудий.
Нужно исправлять положение. Расчеты приступили к тренировкам. После двух часов занятий большую часть упущений можно было отнести ко вчерашнему дню. Конечно, не всем нравилась однообразная утомительная работа. Я видел, люди измотаны. Но что делать? Нарушения дисциплины недопустимы. Лейтенант Свириденко со мной вполне согласен.
Орудия ведут огонь. На перерыве занятия продолжались.
«Стой!» Расчеты могут отдохнуть. Во двор въехала кухня. Обед.
Перед дверью дома неподвижно стоит седобородый старик — хозяин. Старшина пригласил его отведать солдатской пищи. Старик принял котелок, машинально черпает ложкой. О чем думал хозяин? Он сажал собственными руками яблони, растил их и не гадал-не думал, что лихо военное докатится в такую дальнюю даль и застрянет в его дворе, сотрясая орудийным грохотом стены тихого полесского городка. Обидно старику, жалко яблонь и плодов, затоптанных солдатскими сапогами. Старик молча вернул котелок. Рядом с яблонями высятся поднятые в небо длинные стволы орудий.
— Огневые взводы, по местам! — телефонист отбросил недоеденное яблоко.— Приготовиться к приему команд... по пехоте... огонь!
Орудия тяжело вздрагивают, обволакиваются сизым дымом. Скользят вниз по салазкам стволы и медленно возвращаются в начальное положение.
Лейтенант Свириденко проверяет установки прицельных приспособлений 2-го огневого взвода. Мне мешает привычка: по команде «прицел 980» я готов был затребовать у НП уточнений, но спохватился: у 122-мм орудий барабан прицела нарезан в тысячных.
— ...батареей... один снаряд... огонь!
Многоголосое эхо уносит во все стороны грохот выстрелов. Сыплются яблоки. Слышен звон битых стекол. В ближних домах — ни одного окна, зияют пустые рамы. Изменяется направление стрельбы, снова звенят стекла. Местные жители укрылись в хатах. Кто посмелее, выглядывает из-за плетней.
По устойчивости 122-мм пушка не уступает 152-мм пушке-гаубице. После выстрела никаких признаков смещения ни колес, ни сошников. Я нашел перекрестие панорамы, совмещенное с куполом церкви — точкой наводки — в том же положении, что перед выстрелом.
В течение двух часов 5-я батарея вела огонь по району Ксаверова и западнее. «Стой! Записать: цель номер пятнадцать... пехота на опушке леса». Командиры орудий доложили о расходе боеприпасов. Расчеты принялись за уборку гильз, укупорки. Возобновляются занятия, прерванные стрельбой.
У буссоли появился политрук Елисеев, замполит батареи. Знакомимся. Замполит, кажется, недоволен. Отошел к окопу телефонистов, разбирает содержимое своей полевой сумки. Занятия продолжались.
— ...Доложить о состоянии материальной части, инструментов и принадлежностей!
Командиры наскоро осмотрели орудия, идут с докладами. Не годится. Так в артиллерии не делают. Осмотр производится в последовательности, установленной БУА. По команде командиров орудий начинают орудийные номера, каждый в пределах своей должности. Только после их докладов командиры лично приступают к осмотру.
— Отставить!
Упражнение начинается сначала. Раз, другой, третий. Достаточно. Проверку производят замполит Елисеев, лейтенант Свириденко и я.
Политрук возражал против тренировок. Нарушения порядка, по его мнению, не имеют существенного значения. Очень любопытно, что дальше? Он считает, что отдельные положения уставов не обязательны в обстановке сегодняшнего дня. .
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
