Похоже, в силу причин, о значении и происхождении которых я догадывался, он резко изменил свое отношение в нашей подопечной. Или же он был настолько плохого о ней мнения, что теперь она стала только моей?
- Меня просто забавляет то, что не смотря на некоторые любопытные подробности в отношении расы Саминэ, открывшиеся вчера ночью, она по-прежнему осталась собой, - отсмеявшись, и решив оставить вопрос, касаемый поведения эльфенка на недалекое будущее, я сел, насмешливо глядя на замеревшую на полу девчонку, - Не так ли, Эльсами?
Девушка невольно нахмурилась и попыталась подняться, но ладонями прижала непривычной для нее длины волосы к полу и, чуть снова не растянувшись на ковре, все же сумела сесть. Перебросив через плечо на грудь густую массу золотистых волос, она удивленно принялась их осматривать и ощупывать, в какой-то момент напряженно закусив нижнюю губу. Что и стало ее ошибкой - острые клыки моментально пронзили плоть, и Саминэ булькнула, прижимая к губам ладонь, видимо чувствуя, как ее рот наполняется кровью.
- Ходячая катастрофа, - с усмешкой прокомментировал я действия своей воспитанницы и мельком взглянул на Рика. Как я и предполагал, не смотря на то, кем являлась Эльсами на самом деле, никоим образом ее не меняло. Понял ли это Рик - неизвестно, и если глядя на сидящую на полу девчонку его взгляд и потеплел, то ненадолго.
Впрочем, сама Саминэ этого не заметила. Сглотнув кровь, она полезла пальцами проверять свое новое "украшение". Осторожно ощупав острые, относительно небольшие клыки в своей верхней челюсти, чудом не порезав ничего ногтями, она села ровно, положив руки на колени и нахмурившись, уставилась куда-то в пространство прямо перед собой. Видимо, она не сразу вспомнила все, что с ней произошло за последние сутки, а когда воспоминания, наконец, вернулись, она медленно подняла на меня взгляд... и быстро полезла на кровать.
Усевшись на покрывало, скрестив ноги в лодыжках, он протянула было руку, но неуверенно замерла и осторожно на меня посмотрела. Я только хмыкнул, но ничего не сказал, предоставляя Саминэ полную свободу действий. Выждав еще несколько секунд для верности, она все же продолжила начатое и, пододвинувшись, куда смелее протянула руку. Осторожно убрав волосы с моих плеч, оголив шею, она внимательно осмотрела абсолютно гладкую кожу, на которой не осталось ни малейшего следа от ее неумелого укуса и, чтобы удостоверится в этом, Саминэ медленно провела кончиками пальцев по шее, не оцарапав ее серебряными ногтями.
И я позволил ей это, оставаясь сидеть неподвижно. Отстраниться сейчас было бы равносильно тому, что признаться вслух о том, как я должен был относиться к ней после того, как она пила мою кровь. Эльсами явно боялась того, что я буду ненавидеть ее и призирать... но этого не было.
Ни малейшего отголоска этих чувств и даже чего-то подобного в моей душе просто не было. И для того, чтобы эта глупышка перестала себя терзать напрасными муками совести, опускать привычные насмешки тоже не следовало. Ни в этот раз.
Если вызывая ее смущение своими словами, я смог избавить свою воспитанницу от ночных кошмаров, в котором раз за разом ей вновь приходилось испытывать нечеловеческие муки в храме жриц Латимиры, то в этот раз подобный номер бы ни прошел. Меньше всего ей стоило терзаться из-за того, кем она оказалась на самом деле.
- Убедилась? - спокойно хмыкнул, когда девушка, наконец, оставила меня в покое и села рядом, осторожно закусив указательный палец зубками между клыков. Наткнувшись на мой взгляд, она мигом его убрала и неловко покраснела и пока она не углубилась в столь привычное для нее чувство и не перешла к глубокому раскаянью за вчерашнее, я протянул руку и взял прядь волос цвета червонного золота, которые теперь были длиной примерно до поясницы Саминэ, - Я же говорил, что со мной все будет в порядке. О некоторых вещах, Эльсами, действительно не стоит волноваться.
Вампирка только вздохнула, словно соглашаясь с этим, что было даже удивительно. Заметив краем глаза, как ушел Рик, я зажал между пальцев прядь и, подняв ее, остановил перед самым лицом девушки, которая снова погрузилась в себя. И на этот раз добраться до чувства вины я ей не дал - она шокировано моргнула, увидев собственные волосы, концы которых, примерно на пять длиной, были темно-алого цвета.
- Похоже что это и есть твой тот самый пресловутый знак, которым тебя отметила Латимира, - заметил, глядя на то, как девушка забрала у меня прядь и вновь, но уже куда с большим вниманием принялась осматривать собственные волосы. Мне было даже интересно, как скора она обнаружит и другие, более заметные и интересные изменения... а пока куда важнее был другой вопрос, - Саминэ ты... вспомнила что-нибудь еще?
Вздохнув еще раз, она окончательно покачала головой и, прикоснувшись к горлу, сжала пальцы в кулак, опуская руку и наклоняя голову. Что означал этот жест, было понятно и без слов.
Я не был удивлен, ведь магический блок, скрывающий ее сущность, так никуда и не делся - по ауре до сих пор можно было прочитать лишь то, что она обычный человек.... И видимо для того, чтобы к Саминэ вернулась способность говорить, нужно было куда более сильное потрясение, чем это. Я всерьез подозревал о том, что она вампир, она знала и ранее, но теперь просто не помнила.
И это объясняло метаморфозы, происходящие с ее внешностью. Когда она попала в Мельхиор, она была измучена и истощена не столько долгой дорогой, я скорее всего банальным отсутствием свежей крови. Или же ей не давали ее специально, пытаясь таким образом изменить девушку практически до неузнаваемости. Из этого следовал лишь один вывод: обращенным вампиром она не была. В таком случае, больше нескольких дней она без крови просто бы не протянула. В Академии проснувшаяся магия давала ей возможность быть собой, хоть и ослабленной, после потрясения и многих травм, полученных в ту ночь, но не скатиться до состояния неконтролируемого голода, и если бы не рана, которую она получила близ Астрама, неизвестно сколько бы мы еще гадали о ее настоящей сущности. Внешность хрупкого подростка вполне успешно скрывала ее настоящий облик и красоту...
Кстати о внешности.
Я с трудом подавил смешок, глядя, как Саминэ попыталась было подтянуть колени к груди, но ставшие слишком узкими штаны не дали ей этого сделать. Не поняв сначала, в чем дело, девушка повторила было попытку, но и она закончилась провалом. Нахмурившись, жрица Латимиры внимательно осмотрела свои ноги и, шокировано распахнув глаза, удивленно потыкала в них пальцем. Затем коснулась кожи на запястье, провела вверх по руке и пораженно охнула, дотронувшись до собственной груди.
