Подошел «Кальмар». С него спустили несколько вельботов, и команда их стала отсортировывать касаток от акул. Касаткам впрыскивали добавочную дозу наркотика, гарантирующую безопасность пленников в течение двух суток, затем лебедкой переносили в надувную баржу из пластика. Она возникла из огромного тюка, сброшенного с «Кальмара», и, залитая на одну треть водой, тяжело покачивалась возле борта сторожевика.
Костя с Петей оставили «колымагу» и перебрались на вельбот.
Только мы с Ки были обречены на вынужденное безделье, охраняя наших дельфинов, еще недостаточно оправившихся от шока. К ним то и дело подплывали их друзья из отряда, постоянно сопровождавшего «Кальмар», и вели непонятные нам разговоры в ультракоротком звуковом диапазоне.
Между тем на «Кальмаре» готовились к отходу. Три вельбота уже поднимали на борт, а четвертый подошел к гидролету и высадил Петю, Костю и еще кого-то третьего. Вся троица стала что-то нам кричать и махать руками. В спешке ни я, ни Ки не догадались захватить карманный телефон. До «колымаги» было около двухсот метров, птицы так горланили, что заглушали все звуки.
Атилла стал белым от насевших на него чаек. В нем еще теплилась жизнь: мертвый давно бы ушел на дно.
Когда на борт «Кальмара» подняли четвертый вельбот, с бака сторожевика один за другим раздались четыре выстрела. Пернатые хищники тучей поднялись было в безоблачное, пылающее небо и тут же ринулись вниз. К их немалому удивлению и разочарованию, туша кита медленно скрылась под водой.
На синей воде плавало множество уснувших акул. Птицы садились на них и погружались в дремотное ожидание. Ветер стих. Легкая зыбь бежала с юга. Лодка еле двигалась по упругой поверхности.
Ки говорил:
— Мои предки верили в перевоплощение. Тысячи лет назад, наблюдая жизнь и смерть, они умозрительно открыли закон круговорота веществ и облекли его в поэтическую форму. Смерть для них становилась радостью, началом новой жизни. У древних в их тяжелой жизни поэзия занимала очень большое место. — Он перестал грести, прислушался и сказал, улыбаясь: — У них там гостья. Ты слышишь, как она хорошо смеется? Наверное, это ваша Девушка со Звезды, о ней так много рассказывал Костя.
И мне послышался знакомый смех, пробивавшийся сквозь крики чаек. Мне стало трудно дышать: неужели Биата! Ну конечно, она!
В двери гондолы показалось улыбающееся лицо Кости.
— Простите, ребята, что не подошли к вам. Не хотелось нарушать идиллию ревом моторов. Давайте я помогу свернуть лодку, — Заметив Тави, он свесил ноги с порога и пустился с ним в разговор: — Опять удрал Джек. А ведь был здесь. Твои друзья с «Кальмара» говорили, что заметили, как он удирал с десятком пиратов… Ого, у тебя порядочная ссадина! Радиостанцию стащили. Я так и подумал. — Он засмеялся. — Послушай, Тави: что, если микростанцию проглотил Черный Джек и она продолжает работать уже в его желудке? На «Кальмаре» засекли ее работу как раз по курсу пиратов, но никому в голову не пришла такая мысль. Это же здорово, теперь ему не скрыться! Как все удачно получилось! Если бы вот только Атилла не подкачал. Ну, давайте мне вашу лодку, и будем завтракать. Счастливого плавания!
— Всем хорошего полета, — пожелал Тави.
На месте второго пилота сидела Вера. Она кивнула мне так, как будто мы с ней виделись только вчера. В одной руке у нее был сандвич, в другой — стакан ананасного сока. Мне нестерпимо захотелось пить.
Вера налила мне из термоса ледяной влаги и сказала:
— Я хочу научиться доить китов.
Ки сказал:
— Вначале мы думали, что ты со Звезды.
— Я самая земная. Космос у меня почему-то вызывает грусть.
— Он спутал тебя с Биатой. — Костя говорил с полным ртом.
— Нет, нет, я никогда не расстанусь с Землей! И что бы я делала в космосе?
— Да мало ли что, — сказал Костя. — Выращивала бы свою зелень.
— Нет, нет. Там я не смогла бы. Все время висеть в этом сооружении между небом и землей!..
Петя спросил:
— Правда, что ты вывела ходячую мимозу?
— Прошу тебя, не говори больше об этом. Пожалуйста. Очень прошу.
Костя сказал:
— Ну что ты скромничаешь! Участвовала в таком сенсационном открытии и скромничаешь. Скажи лучше, как твои заврики.
— Совсем я не скромничаю. Я так расхвасталась вначале. — Она печально поджала губы. — Заврики мои умерли, как ваш Атилла. Они тоже хотели уйти посмотреть мир. Свой крохотный космос. И погибли. Они пошли очень рано. Детям нельзя ходить очень рано. Мне жалко их, наверное, больше чем вам этого несчастного кита. Мокимото утешил меня. Он сказал: «Относись к потере так же, как к удаче». Я пытаюсь, да у меня плохо получается.
Костя протянул ей пустой стакан.
— Прав Мокимото: не получилось с этими, получится с другими, ведь у вас их тысячи. И все идет нормально. Налей еще!
На экране появился Нильсен, сияющий, розовощекий:
— О, да у вас гостья! — Он поклонился Вере. — Теперь я начинаю верить в чудеса.
— Все получилось так просто, — ответила Вера печально.
— Так же, как появление Сверхновой! Она загорелась, ребята! Десять минут назад! У нас она будет видна вечером. Поздравляю! Такое событие! Жду. Вас все ждут на острове. По правде говоря, вы задали нам хлопот.
СЕРДЦЕ СТАРОЙ КОНСТРУКЦИИ
Рождение Сверхновой постепенно оттеснило повседневные заботы. Ученые всех континентов соединенными усилиями решали одну задачу: насколько вредны излучения Сверхновой — и занимались изысканием способов защиты от них. Пригодился опыт, полученный человечеством в пору разобщенного мира, когда взрывы ядерных бомб заразили атмосферу, воду и землю радиоактивными осадками.
Сейчас в массовых масштабах начали производиться лекарства, предохраняющие клетки организма человека и животных от мутаций, и злокачественных перерождений. Строились убежища. Началась массовая эвакуация детей из Северного полушария, где радиация Сверхновой сказывалась особенно сильно. Ускоренными темпами строился глубоководный флот.
Уныния не было. Человечество дружно отражало атаку космоса.
Павел Мефодьевич сказал:
— Занятые своими делами народы Земли забыли, что наша матушка-Земля окружена пустыней, населенной джиннами, до поры до времени сидящими в кувшинах. И вот один из таких джиннов вышел на свободу, он дохнул на нас и скоро покажет свой лик.
Мы сидели в большом салоне, где вечерами собиралось все население нашего острова. В открытые окна вливался прохладный ночной воздух вместе с вечным шумом волн. В дальнем конце щелкали бильярдные шары, оттуда доносился громкий голос Кости.
