Как псковское духовенство давало содержание новгородскому владыке и дары, когда он приезжал во Псков, так точно и митрополит получал содержание и дары, когда приезжал в Новгород или какую-нибудь другую область: под 1341 годом летописец говорит, что митрополит Феогност приехал в Новгород в сопровождении большого числа людей, и оттого было тяжко владыке и монастырям, обязанным давать корм и дары. Под 1352 годом встречаем известие, что новгородский архиепископ Моисей отправлял послов к византийскому патриарху с жалобою на обиды людей, приходивших в Новгород от митрополита. Наконец, важный доход доставляли недвижимые имущества. Под 1286 годом встречаем известие, что литовцы воевали церковную волость тверского владыки; город Алексин называется городом Петра митрополита, в Новгородской области упоминается городок Молвотичи, принадлежавший владыке; князья завещевали села свои митрополитам встречаем известие о мене сел между князем и митрополитом. Касательно этих волостей отношения великого князя и митрополита были определены так: даньщику и бельщику великокняжескому на митрополичьих селах не быть, дань брать с них в выход по оброку, по оброчной грамоте великокняжеской; ям — по старине, шестой день, и дают его митрополичьи села тогда, когда дают великокняжеские; на людях митрополичьих, которые живут в городе, а тянут ко дворцу, положен оброк как на дворянах великокняжеских.
Митрополичьи церковные люди тамги не дают при продаже своих домашних произведений, но дают тамгу, когда станут торговать прикупом; оброк дают церковные люди тогда только, когда придется платить дань татарам. Касательно содержания низшего духовенства мы видим, что князья в завещаниях своих назначают доходы в пользу духовенства некоторых церквей, в ругу: так, великий князь Иоанн II отказал четвертую часть коломенской тамги в церковь Св. богородицы на Крутицах, костки московские — в Успенский и Архангельский соборы, в память по отце, братьях и себе: то им руга, говорит завещатель. Княгини Елена, жена Владимира Андреевича, и Софья, жена Василия Дмитриевича, отказали села московскому Архангельскому собору; видим, что князья в своих завещаниях приказывают раздавать пояса свои и платья по священникам, деньги — по церквам.
Должно заметить, что во Пскове в описываемое время священники распределялись не по приходам, а по соборам и ведались поповскими старостами. Об употреблении митрополитами своих доходов летописец говорит, что митрополит Фотий закреплял за собою доходы, пошлины, земли, воды, села и волости на прокормление убогих и нищих, потому что церковное богатство — нищих богатство; в житии Ионы митрополита находим известие, как одна вдова приходила на митрополичий погреб пить мед для облегчения в болезни.
Касательно Южной России до нас дошла запись о денежных и медовых данях, получавшихся с киевской Софийской митрополичьей отчины; видим село у епископа перемышльского; видим, что князья дают села церквам.
И в новой Северо-Восточной Руси монастырь не теряет своего прежнего важного значения; чем был Печерский монастырь Антония и Феодосия для древнего средоточия русской жизни — Киева, тем был Троицкий монастырь Сергиев для нового ее средоточия — Москвы. Мы видели, как сюда, в это новое средоточие, стекались выходцы из разных стран, бояре и простые люди, отыскивая убежище от смут внутренних, от непокоев татарских и, наконец, от насилий самой Москвы и принося на службу последней, на службу новому порядку вещей, ею представляемому, и силы материальные, и силы духовные. В одно почти время явились в московскую область два выходца с концов противоположных: из Южной Руси, из Чернигова, — боярин Федор Плещеев, убегая от разорений татарских; с севера, из самого древнего и знаменитого здесь города, Ростова, — боярин Кирилл, разорившийся и принужденный оставить свой родной город вследствие насилий московских. Сыновья этих пришлецов, один — в сане митрополита всея Руси, другой — в звании смиренного инока, но отвергнувшего сан митрополичий, заключили тесный союз, для того чтобы соединенными нравственными силами содействовать возвеличению своего нового отечества. Ростовский выходец Кирилл поселился в Радонеже; средний сын его, Варфоломей, с малолетства обнаружил стремление к иночеству, и как только похоронил своих родителей, так немедленно удалился в пустыню — лес великий — и долго жил здесь один, не видя лица человеческого; один медведь приходил к пустыннику делить с ним его скудную пищу. Но как в старину Антоний не мог скрыть своих подвигов в пещере, так теперь Варфоломей, принявший при пострижении имя Сергия, не мог утаиться в дремучем лесу; иноки стали собираться к нему, несмотря на суровый привет, которым встречал их пустынник: «Знайте прежде всего, что место это трудно, голодно и бедно; готовьтесь не к пище сытной, не к питью, не к покою и веселию, но к трудам, поту, печалям, напастям». Явилось несколько бедных келий, огороженных тыном; сам Сергий своими руками построил три или четыре кельи, сам носил дрова из лесу и колол их, носил воду из колодезя и ставил ведра у каждой кельи, сам готовил кушанье на всю братию, шил платье и сапоги — одним словом, служил всем как раб купленный. И это-то смиренное служение прославило Сергия по всем областям русским и дало ему ту великую нравственную силу, то значение, с каким мы уже встречали его в политических событиях княжения Димитрия Донского; здесь мы видели Сергия грозным послом для Нижнего Новгорода, не повинующегося воле московского князя, тихим примирителем последнего с озлобленным Олегом рязанским, твердым увещателем в битве с полками Мамаевыми. Из монастыря Сергиева, прославленного святостию своего основателя, выведено было много колоний, много других монастырей в разные стороны, сподвижниками, учениками и учениками учеников Сергиевых. Из этих монастырей более других значения в гражданской истории нашей имеет монастырь Белозерский, основанный св. Кириллом, пострижеником симоновского архимандрита Федора, ученика и племянника св. Сергия. Мы видели, что в свидетели клятв княжеских в последние усобицы вместе с св. Сергием призывался и св. Кирилл как один из покровителей Северо-Восточной Руси. От Сергия осталась нам память о делах, память о тихих и кротких речах, которыми он исправлял братию и умилял озлобленных князей; от Кирилла дошли до нас послания к князьям; так, дошло его послание к великому князю Василию Димитриевичу. «Чем более святые приближаются к богу любовию, тем более видят себя грешными, — пишет Кирилл, — ты, господин, приобретаешь себе великое спасение и пользу душевную этим смирением своим, что посылаешь ко мне, грешному, нищему, страстному и недостойному, с просьбою о молитвах… Я, грешный, с братиею своею рад, сколько силы будет, молить бога о тебе, нашем господине; ты же сам, бога ради, будь внимателен к себе и ко всему княжению твоему. Если в корабле гребец ошибется, то малый вред причинит плавающим, если же ошибется кормчий, то всему кораблю причиняет пагубу: так, если кто от бояр согрешит, повредит этим одному себе; если же сам князь, то причиняет вред всем людям. Возненавидь, господин, все, что влечет тебя на грех, бойся бога, истинного царя, и будешь блажен. Слышал я, господин князь великий, что большая смута между тобою и сродниками твоими, князьями суздальскими. Ты, господин, свою правду сказываешь, а они свою, а христианам чрез это кровопролитие великое происходит. Так посмотри, господин, повнимательнее, в чем будет их правда перед тобою, и но своему смирению уступи им, в чем же будет твоя правда перед ними, так ты за себя стой по правде. Если же они станут тебе бить челом, то, бога ради, пожалуй их по их мере, ибо слышал я, что они до сих пор были у тебя в нужде, и оттого начали враждовать. Так, бога ради, господин, покажи к ним свою любовь и жалованье, чтоб не погибли, скитаясь в татарских странах». Кирилл переписывался и с братьями великокняжескими — Андреем, в уделе которого находился его монастырь, и Юрием. К Андрею св. Кирилл писал: «Ты властелин в отчине своей, от бога поставленный унимать людей своих от лихого обычая: пусть судят суд праведный, поклепов, подметов бы не было, судьи посулов бы не брали, были бы довольны уроками своими; чтобы корчмы в твоей отчине не было, ибо это великая пагуба душам: христиане пропиваются, а души гибнут; чтоб мытов не было, ибо это деньги неправедные, а где перевоз, там надобно дать за труд; чтобы разбоя и воровства в твоей вотчине не было, и если не уймется от злого дела, то вели наказывать; также, господин, унимай от скверных слов и брани». К Юрию Димитриевичу св. Кирилл писал послание утешительное по случаю болезни жены его; здесь любопытны следующие слова: «А что, господин князь Юрий, писал ты, что давно желаешь видеться со мною, то, ради бога, не приезжай ко мне: если поедешь ко мне, то на меня придет искушение и, покинув монастырь, уйду, куда бог укажет.
