ногам, закуталась поплотней в одеяло, закрыла глаза – и открыла их только тогда, когда большие напольные часы в зале этажом ниже стали бить час пополудни.
Завтракать мне пришлось в одиночестве. Кроме выпечки, к чёрному кофе экономка подала аккуратно сложенную вчетверо записку. Там с детства знакомым мне почерком значилось:
Сожалею, вынужден уехать из города по срочным делам необычайной важности. В случае необходимости обращайтесь к миссис О’Дрисколл, она поможет.
Берегите себя.
Ваш Р.Р.Р.
После завтрака я попросила экономку вызывать кэб – и уехала домой. А уже прибыв в особняк, с удивлением обнаружила, что, оказывается, Мадлен и Георг прождали меня всю ночь. Мэдди и вовсе уже собралась брать особняк маркиза штурмом. Георг еле-еле сумел её отговорить от того, чтобы немедленно бежать и спасать одну легкомысленную графиню.
Никто не высказал ни слова в упрёк, но, право, давно уже не было мне так стыдно. А ведь предстоял ещё разговор с миссис Хат, которая наверняка приехала утром в кофейню и обнаружила, что там никого нет… Ох!
В качестве извинения я пригласила Мадлен составить мне компанию и прогуляться в шляпную мастерскую. Георг удовольствовался моим клятвенным обещанием впредь предупреждать о столь длительных отлучках – и уехал в «Старое гнездо», улаживать проблемы. Я тоже собиралась подъехать туда – позже, часам к пяти, когда начнут собираться постоянные гости. Благо из-за скверной погоды многие предпочитали не выглядывать на улицу и оставаться дома, так что кофейня в последние недели была полупустой. Вот когда немного подморозит и выпадет снег – о, тогда наши славные бромлинцы отважатся выглянуть наружу и нанести визит-другой знакомым, и начнётся весёлая пора званых ужинов, поэтических вечеров, балов и спиритических сеансов.
Распланировав свой день и раздав обещания, я вызвала мистера Спенсера, который дожидался в гостиной с момента моего возвращения и очень хотел поговорить. Управляющий рассказал сразу две хорошие новости и напомнил о некоторых важных делах.
Во-первых, на помощь хворающему Стефану наконец-то прибыл Говард Чемберс с семьей. Собеседование мы условно назначили на послезавтра, решив дать мужчине время освоиться в столице и отдохнуть после переезда – всё равно вопрос о приёме на работу был уже фактически делом решённым.
Во-вторых, нашёлся автомобиль. Он простоял всю ночь там же, где его и оставили – целехонький, ни единой царапины. Завелся, правда, не сразу – из-за разряженного аккумулятора или чего-то в этом роде. Но несколько слуг-мужчин под руководством неутомимого мистера Спенсера быстро дотолкали автомобиль до гаража, а там уж Лайзо занялся им…
Лайзо. Да, точно…
– …Хорошо, мистер Спенсер, так и поступим, – кивнула я, завершая разговор. – Что касается дамбы на Тиссе, зимой мы все равно ничего строить не будем, но летом нужно непременно вернуться к этому вопросу. Ссуду Макбрайнам на ремонт винокурни и расширение производства, думаю, можно выдать, это надёжные люди. Когда составите договор – покажите мне. На этом всё. И, да, чуть не забыла, мистер Спенсер – позовите мистера Маноле, у меня к нему есть разговор.
Когда управляющий вышел, я достала из ящика стола прошение Лайзо об увольнении, спички и медный поднос. Через четыре минуты в дверь постучали.
– Входите.
Я не смогла сдержать вздох. Разговор предстоял не из приятных. Ничего, потом закажу шляпку-другую и подниму себе настроение. И Мэдди заодно.
– Добрый день, леди.
Надо отдать Лайзо должное, в себя он приходил быстро. Конечно, хромота за один день никуда не делась, как и повязка на голове, но в целом вид у гипси был далеко не такой побитый и мрачный, как вчера. Правда, многочисленные следы от ушибов налились жутковатым синевато-фиолетовым цветом. Один – на скуле, другой – у основания шеи, отчётливо видный в вырезе серой домашней рубахи.
На запястьях у гипси тоже были синеватые «браслеты» – следы отнюдь не ласковых попыток удержать его, а вот содранные ладони уже поджили.
– Мистер Маноле, как вы думаете, что это? – взмахнула я смятым листком бумаги.
Лайзо прищурился:
– Это, кажется, моё прошение, леди… Что?!
Я невозмутимо чиркнула спичкой и поднесла трепещущий огонек к краю чуть влажного из-за погоды листа. Занялась бумага не сразу, но потом всё же разгорелась. Когда пламя начало подбираться к пальцам, я аккуратно положила её на медный поднос.
– Что? Очевидно, ответ на ваше прошение. Я его не подпишу. Даю вам три дня сроку на лечение. А потом извольте заняться починкой автомобиля и приступить к обязанностям водителя.
– Но…
– Вы чем-то недовольны?
– Нет. – Лайзо вдруг улыбнулся, так тепло, что у меня мурашки по спине побежали. Не такие, как бывают от испуга… Другие какие-то. – Я очень рад. Думал, леди, что вы меня теперь взашей прогоните. После всего-то. Я…
– Помолчите, будьте любезны. Я ещё не закончила. И, да, присядьте, я помню, что у вас болит нога.
Лайзо, кажется, пробормотал что-то вроде «садиться велят – к дурным вестям», но я не обратила на это никакого внимания.
– Мистер Маноле, я знаю, кто нанял тех людей. Точнее, кому они подчиняются.
– О.
Судя по красноречивому взгляду Лайзо, гипси прекрасно понимал разницу между наемниками и подчинёнными.
– Это человек – маркиз Рокпорт, – продолжила я тем временем. – Буду с вами откровенной, я не ожидала, что он зайдёт так далеко. Маркиз вмешивается в дела нашей семьи в исключительных случаях. Очевидно, он посчитал, что вы в достаточной мере… исключительны. Мне удалось уладить это недоразумение, но хочу вас предупредить, что отныне за вами будут следить очень пристально, – я сделала многозначительную паузу. – Не пытайтесь избавиться от слежки, они так или иначе узнают всё, что им нужно. Если на вас будут пытаться оказать давление – не лезьте на рожон, по возможности уходите от конфликта и как можно скорее докладывайте о случившемся мне. Ещё раз повторю – не пытайтесь перехитрить этих людей, вы просто не представляете, с кем имеете дело. Один раз вам повезло. Другой раз удачи может и не хватить.
– Вы говорите… слишком откровенно, – произнёс Лайзо спокойно, но кровь от лица у него отхлынула. – А могу я узнать, чем заслужил такое нерасположение маркиза?
– Конечно, можете. Скажем так, маркиз осведомлён о вашем прошлом.
– Насколько хорошо?
Напряжение в комнате стало почти физически ощутимым. Лайзо будто закаменел.
– Недостаточно хорошо, чтобы предъявить вам официальное обвинение. Кроме того, маркиз вряд ли захочет, чтобы арест водителя и судебный процесс повредили моей репутации, –
