Внешний жесткий диск мне, конечно же, не требовался. Однако на всякий случай я прихватил его с собой, если все-таки придется кому-нибудь что-то показать. Люди еще не осознают, что подобные мелкие объемы уже начали отмирать.
Покажи человеку флешку, и он сразу поймет, что у тебя есть некая информация, которую можно считать через компьютер. И не важно, что на ней записано, человек поймет, что ты не с пустыми руками.
У меня же имелся с собой носитель более подходящего объема.
Марина Кирилловна вошла вслед за мной в кабинет оператора и, как только дверь за нами закрылась, принялась расстегивать китель. Сбросив верхнюю часть одежды на спинку компьютерного кресла, искусственная девушка опустилась на сидение.
Рубашка на груди помощницы встопорщилась, и Марина Кирилловна, расстегнув пару пуговиц с нанесенным на них гербом рода Романовых, вытащила наружу аккуратно свернутый провод.
Воткнув его в разъем на терминале, искусственная девушка прикрыла глаза.
— Начинаю обновление системы до версии 5.32, — произнесла она.
— Отлично, сообщи, когда закончишь, — распорядился я, сам опираясь на край стола и разворачивая виртуальные окна.
Пока идет обновление системы Кремлевского «Оракула» до искусственного интеллекта, я успею посмотреть отчет по стенограммам ключников, которые предоставил мне Бернар де Дамартен.
Не газом единым ведь промышляла эта группировка врагов сингуляра?
* * *
Кремль, тронный зал.
Боковая дверь открылась, впуская новую дочь Михаила II Милославского и Юлии Александровны Романовой.
В отличие от Анастасии, княжна Вологодская была одета скромно, в серое закрытое платье со стоячим белым воротником и такими же манжетами. Никаких украшений на девушке не имелось, только родовое кольцо с гербом на пальце. И если в другой обстановке это могло бы выглядеть нормально, то явление в таком виде на аудиенцию с наследником престола с точки зрения придворных Кремля — это практически равносильно заявлению о том, что княжеский род Трубецких стоит у черты бедности.
Длинные волосы чуть ниже лопаток такого же оттенка, как и у цесаревича, были убраны в простой хвост. Чтобы их перетянуть, Варвара Владимировна воспользовалась обыкновенной резинкой. Моветон по меркам высшего общества, но не было похоже, что княжну Трубецкую беспокоят такие мелочи.
Род правителей Вологодского княжества заботился о своей дочери, однако она не тратила денег на себя, не скрываясь, продавала подаренные украшения и раздавала цветы из присланных букетов от немногочисленных поклонников. Все свои средства Варвара Владимировна отдавала в фонд, который возглавляла.
— Здравствуй, сестренка, рад тебя видеть, — с улыбкой поприветствовал вошедшую княжну цесаревич. — Действительно рад.
Она поклонилась сдержанно, но не скованно. Держать себя княжна умела несмотря на то, что светское общество крайне редко удостаивалось чести лицезреть третью дочь рода Вологодских князей Трубецких.
— Приятно слышать такие слова от брата, который у меня всегда был, но которого я не имела чести видеть раньше, — мягким голосом произнесла девушка. — Тяжело тебе, Игорь?
Наследник престола усмехнулся, не сводя с сестры взгляда.
— Да, не легко, — кивнул он. — Но, надеюсь, с твоим вступлением в нашу семью часть ноши я смогу доверить действительно хорошему человеку.
Варвара Владимировна чуть приподняла уголки рта, обозначая вежливую улыбку.
— Игорь, я занимаюсь школами, — напомнила она, — для бедных. И все мои успехи, как я теперь понимаю, случились исключительно благодаря царской крови. Чем я могу быть полезна будущему монарху? Я плохой управитель, в людях разбираюсь слабо. Ты ведь наверняка знаешь, что мой фонд неоднократно обворовывали нечестные на руку подрядчики.
— Знаю, Варвара, — кивнул Игорь Михайлович. — И они все ответят за свои действия. Папка с соответствующим распоряжением лежит у меня на столе.
Княжна покачала головой.
— И отец, и ты сам уже могли давно исправить ситуацию, но ничего не делали. Мне приходилось идти на серьезные жертвы, чтобы держать свои школы на плаву. Знаешь ли ты, что я делала ради того, чтобы получить хоть немного денег для фонда? Я раздавала все, что могла, чтобы моим школам хоть как-то удавалось сводить концы с концами. Почему вы мне не помогли, когда я в этом нуждалась?
Цесаревич кивнул.
— Да, мы могли помочь, но тогда бы истинный виновник твоих мучений ушел от ответственности, — ответил он.
— Вы ждали, когда сумма хищений вырастет до особо крупного размера, чтобы выставить счет князю Ярославскому, — произнесла она, глядя на наследника престола без эмоций. — Это твоя попытка переманить меня на свою сторону, Игорь. Ты хотел сделать мне подарок, показав, как легко можешь решить проблемы, с которыми я не могла справиться самостоятельно.
Она замолчала на секунду, не сводя спокойного взгляда с лица своего биологического брата.
— Вот только это не достойно и не благородно, — вновь заговорила княжна Вологодская, ничуть не смущаясь от мысли, кому она об этом говорит. — Ты посчитал, что я такая же, как и другие. Что мне важнее красивый жест, чем реальная помощь. Если бы ты на самом деле хотел сделать мне приятный подарок, я не пробиралась бы к тебе тайными коридорами, а вошла бы через главные двери, и ты встретил бы меня здесь вместе с виновниками, которые грабили моих подопечных. И провел бы над ними справедливый суд, вынеся прилюдный приговор, которого они заслуживают.
Игорь Михайлович не стал ее прерывать. С каждым словом Варвары Владимировны он был внутренне согласен. И на самом деле, если бы не было необходимость заполучить в род Милославских хоть одного нормального человека, он бы и сам поступил так, как говорила сестра.
— Тебе не нужна моя поддержка, цесаревич, — произнесла она. — Я слишком маленький человек, чтобы от моего мнения что-то зависело. И я не способна ничего изменить. А потому я воспользуюсь своим положением и выставлю тебе обязательное условие.
— Я слушаю, — совершенно серьезно кивнул он.
— Ты проведешь суд над теми, кто грабил мой фонд, — начала говорить княжна Вологодская. — Возместишь каждую копейку, украденную ими, из своего личного кармана, Игорь. И увеличишь эту сумму в десять раз, а потом — выдашь ее всем школам для бедных не в одной только Вологде, а по всему Русскому царству. Каждая школа должна получить эти деньги.
Он приподнял бровь, но Варвара Владимировна еще не закончила свою речь.
— Я готова мириться с тем, что власть важнее всего для моего брата, — чуть повела рукой она. — Но я никогда не поставлю свой комфорт выше жизней детей, за которых кто-то должен отвечать. И раз уж даже наследнику престола не важно, что его самые беззащитные подданные носят, чем их кормят и в каких условиях эти дети живут… Значит, мне самой придется решать этот вопрос. Так, как я могу. Предложить в качестве платы мне, кроме своей крови, к сожалению, нечего. Значит, так тому и быть. Я готова отдать последнее, что у меня осталось, раз больше ничего в этой стране не способно растопить сердце ее правителей. Но я потребую с тебя официальный документ, который обязует казну Русского царства в течение всего твоего правления выделять озвученную мной сумму на нужды сирот и малоимущих.
Цесаревич смотрел на сестру, не моргая. Озвученные цифры он знал, как знал и то, что деньги на такую плату за возвращение сестры у него имеются. Более того, на столе, помимо дела с подробностями хищений у фонда дочери царя, лежала еще одна папка — с программой на следующие десять лет.
И судьбе детей, о которых говорила Варвара Владимировна, там отводилась едва ли не треть страниц.
— Я дам тебе то, чего ты желаешь, — сказал Игорь Михайлович. — И чтобы ты не считала меня чудовищем, которому наплевать на своих подданных, начну с самого важного.
Боковая дверь открылась, и «Страж» вошел в тронный зал. В руках робот нес несколько папок, перевязанных лентами разного цвета. Первую и самую толстую он вручил цесаревичу, вторую, заметно тоньше, отдал княжне Вологодской. Третья опустилась на колени наследника престола.
