можно было не заметить в общем разговоре и при том ощущать их присутствие как прикосновение. А самыми старшими были Гея и Эрос. Они уже могли менять облик по собственному желанию и в совершенстве владели подвластными стихиями. Другие почитали их как старших и во всём прислушивались к ним.
Это было знаменательное время — первый день, когда Гемера, Эфир и Уран смогли до конца познать себя, и Гея вышла на поверхность земли, чтобы увидеть, как над планетой вместо бескрайнего чёрного космоса раскрывается потрясающее голубое сияние, переливающееся лазурными бликами. Эрос поднялся за Геей. Здесь они были лишь бесформенными облаками, чёрным и золотым — наученные опытом прошлого они ещё боялись находиться под распахнутой силой Урана в ином обличии.
— Неугасающий лгал, — сказал Эрос, и его золотое сияние померкло.
— Хаос? — голос Геи заметно дрогнул, и чёрное облако, которым сейчас она была, снова изменило форму, повернувшись к Эросу.
— Нет. Я.
— Ты?
— Да, — подтвердил Эрос и вдруг обратился мужчиной, сотканным из золотых нитей. Он сел на край обрыва, над которым они стояли, и устремил взор на безжизненную равнину внизу. — Я лгал тебе, Гея, я лгал вам всем. Но больше это не имеет смысла, моё время пришло. Мой путь закончится, а твой начнётся во имя мира, во имя твоих сестёр и братьев.
— Что ты говоришь? — лёгким облаком она опустилась рядом, становясь девушкой из тьмы и звёзд. — Что случилось, Эрос?
— Гея, — он повернулся к ней и схватил её за обе руки, — обещай, что выслушаешь меня до конца. Обещай мне!
Она медленно, почти нехотя, кивнула.
— Говори.
— Ты знаешь, что Неугасающие не боги и никогда ими не были, — начал Эрос, — они паразиты, питающиеся собственными мирами. Сформированный мир, полностью создавший себя силами изначальных сущностей, таких как мы, достигает полной вехи развития через тридцать шесть тысяч лет, тогда создатель Неугасающий приходит в этот мир, чтобы впитать его силу и сделать её своей. Так они живут, так они питаются.
— Я знаю…
— Я расскажу больше. Неугасающие не могут просто так впитать энергию мира, для этого им нужен стабилизатор силы, который позволит получать её равномерно, без вреда для их организма. Для этого Неугасающие закладывают в основу нового мира артефакт и призывают того, кто сможет использовать его, пропустить через артефакт и через себя силу, впитать этот мир и…
— Разрушить его… — выдохнула Гея. — Но ведь до этого ещё так далеко. Не лучше смириться и принять свою участь? Что мы можем против силы, о которой не имеем ни малейшего понятия… — она совершенно по-человечески вздохнула и отвернулась. — Мы это обсуждали…
— Да, — сказал Эрос, — обсуждали. Я говорил, что Неугасающий Хаос уничтожит нас однажды, что Хаос создал этот мир для себя. Но это неправда… Неугасающие не ходят в одиночку, им нужен баланс, их всегда двое. Свет и тьма. Тот, кто впитывает, и тот, кто пропускает через себя. И тот, и другой живут за счёт этого.
— Я тебя не понимаю, — Гея была растеряна и напугана и боялась собственных предположений.
— Неугасающих всегда двое, и один из них я.
Всё тело Геи пошло мелкой рябью, она отдёрнула руки и одним движением оказалась на ногах.
— Подожди, — он поднялся следом, желая её удержать, но она и не собиралась уходить.
— Эрос, но ты говорил о спасении мира, ты говорил о защите…
— И я действительно знаю, как вас защитить! — воскликнул он и тут же смягчился. — Я знаю, как защитить тебя. Ты спрячешь артефакт, а я уйду… уйду по-настоящему, но оставлю после себя свою силу, необъятную стихию, которая сдерживается моим воплощением. Хаос не сможет вас уничтожить без меня, он уйдёт, найдёт нового союзника и новый мир, но ты… ты будешь жить.
Гея обратилась тёмной тенью и перелетела на несколько шагов правее, возвращая женскую форму. Ей нравилось, как она выглядит в этом виде.
— Пожертвуешь собой ряди мира, который мог бы помочь тебе выжить в будущем? Во имя чего? Кто будет жертвовать привычной жизнью в угоду случайным явлениям?
— Тот, кто познал себя и суть своей силы. Есть ли у этого название? Будет ли оно в твоём мире? Мне неведомо. Но я смотрю на тебя и понимаю, что ты та, ради кого я мог бы отказаться от всего, что знал прежде.
Гея отшатнулась, словно увидела нечто ужасное.
— Нет… нет-нет, ты не можешь нас оставить, кем бы ты ни был. Разве нет другого выхода? Неужели там, за пределами вселенной, нет тех, кто боролся и выжил, кто нашёл иной путь?
— Боюсь, что нет, Гея. Все, кто, так или иначе, существует за гранью силы Урана, живут внутри цикла, но не после него. Я должен уйти, чтобы навсегда лишить Хаоса возможности вернуться. Мне дорог этот мир, мне дорога ты…
— Эрос, умоляю тебя… — голос Геи сорвался в пустоту.
Эрос переместился без предупреждения, но ещё не ушёл, она чувствовала это и отправилась следом. Они появились на выступе над бушующими водами Понта из вспышек молнии.
— Может быть, есть иной путь? Может быть, твоё предназначение не в этом? — сказала Гея, и первый в мире порыв ветра разнёс её слова по воздуху далеко за пределы этого места.
***
(Конец эпохи Титанов)
Гея не хотела видеть его. Никого из этих недостойных детей Кроноса, посмевших поднять оружие на отца. Пожалуй, она никогда не чувствовала такой всепоглощающей ярости и ненависти к отпрыскам, которых создали её дети. Но он не спрашивал разрешения. Он явился чёрным мороком и преклонил колени, будто был её слугой, а не врагом, будто почитал её как родную мать.
— Те, кто входит сюда без разрешения, плохо заканчивают, юный бог, — её голос разнёсся эхом над сводами древней обители, в которой некогда собирались её братья и сёстры для бесед, а теперь осталась она одна.
— Ты ещё не убила меня, значит, заинтересована, — возразил он с усмешкой.
«Да как он смеет!» — вспыхнула Гея и обернулась, готовая нанести сокрушительный удар, но наткнулась на него взглядом и не смогла.
Юный бог стоял на коленях, склонив голову в почтительном поклоне, весь в чёрном, окружённый аурой льда и огня — необычное сочетание — огня такого же лазурного, как небо в тот день, когда Эрос признался ей во всём.
— Как тебя зовут? — уже спокойнее спросила Гея и приняла облик под стать ему. В чёрном платье, сотканном из звёзд, она склонилась к нему и коснулась локтя, предлагая подняться. Её чёрные как смоль волосы при этом волной упали с плеча.
— Аид, — тихо ответил он
