Он вопросительно посмотрел на даму.
— Рибонуклеиновая кислота, — подсказала она.
— И вам следовало бы это знать, — съязвил я. Он махнул рукой и скривился.
— Никогда не мог выговорить ни одного названия органического вещества. Как начнешь: три–семь–альфа–этил–изо–пропилено… А! — махнул он рукой. — Важно, что все это состоит из водорода, углерода, кислорода и прочее. Это проще, не правда ли? В университете у меня всегда с органикой были нелады… Так вот, в конечном счете, молекулярные основы жизни — чепуха нулевого приближения. Что глубже? Глубже — это атомы.
— Атомные основы жизни? — насмешливо спросил я.
— Не смейтесь. И это не предел! Атомы тоже состоят из кое–чего!
— Ядерные основы жизни?!
Теперь я уже откровенно смеялся. Но юнец нисколько не смутился. Он подошел ко мне и, подняв указательный палец кверху, назидательно произнес:
— Вы забываете, что ядро состоит из элементарных частиц. Их — тьма–тьмущая. Больше трехсот — и все они состоят друг из друга, в общем, жуткая вакханалия, в которой еще никто не разобрался. Скорее всего, эти частицы — квантовые уровни чего‑то еще.
В это время в кабинет вошла секретарша и доложила:
— У третьего опять срыв…
— Срыв? Скажите Фелеку, пусть переселит его обратно.
Секретарша кивнула и удалилась.
— Так на чем мы остановились? Да, на втором вопросе. Вы хоть что‑нибудь помните из физики элементарных частиц?
Я не выдержал:
— Послушайте, профессор, мне известно, что я здесь вовсе не для того, чтобы сдавать экзамены по физике. Вы собирались производить надо мной какие‑то опыты, так вот, начинайте без этих дурацких вопросов!
Он удивленно округлил глаза, потом взглянул на уставившуюся в меня своими огромными очками даму и пожал плечами.
— Неужели вы думаете, что для опытов нам нужны дураки? Я должен убедиться, что имею дело с умным человеком. Во всяком случае, понимающим, что с ним хотят делать. Иначе эти, как вы их называете, — опыты пойдут насмарку.
Почему‑то мне вспомнился университетский профессор физики, не такой молодой, как этот, но чем‑то его напоминавший. Ну да, он был таким же наглым и циничным. Я его ненавидел в течение всего времени, пока он читал свой курс.
А позднее по совершеннейшей случайности мне пришлось быть свидетелем, как его хоронили на фронте. Вражеская мина оторвала ему голову. Ее, эту голову, начиненную формулами и физическими законами, несли за гробом отдельно. Говорят, он был отважным офицером…
— А может быть, начать прямо с вводного?.. Женщина в очках подошла ко мне.
— Мне известно, что у вас есть кое–какие трудности психологического порядка… “Опыты” над людьми — аморально, и все такое. Поверьте мне, ничего страшного или вредного для вашего здоровья не будет. Вы и сами скоро убедитесь, что это удивительно интересно. Например, сейчас сам профессор Боллер будет участвовать в опыте вместе с вами. Не так ли, профессор?
— Валяйте. Пошли, Пэй. Давайте, так сказать, поменяемся на несколько минут местами.
Проходя мимо секретарши, он бросил:
— Минут десять меня не будет. Если позвонит Фелек, пусть загонят третьего на прежнее место.
Когда мы вошли в лабораторию, где все приборы были включены и гудели, как живые, он беспечно продолжал болтать:
— Это искровая камера. Это шикарный электромагнит на полмиллиона эрстед. Это дрянь, а не ЭПР. Вот конфетка — счетчик нейтрино. А теперь, Пэй, сюда. Становитесь на эту железку рядом со мной. Да не бойтесь, я вас не укушу. Кэролл, валяйте!
6
— Кэролл, валяйте! — крикнул я и насмешливо посмотрел на этого чудака Пэя. Сколько их развелось нынче. Везде они видят только подвохи да опасности. Им наука нашего века кажется не менее опасной, чем чернокнижье средневековым инквизиторам. Во всяком новом научном открытии им чудится водородная бомба, которая может убить миллион человек. Они из‑за своего страха потеряли ориентацию в мире, а недостаток внутренней энергии не позволяет им угнаться за временем.
— Пэй, как вы там?
Нет, у этого врачишки душа в потемках! У него дрожат губы, и он нелепо озирается по сторонам. Куда девались его прыть и высокомерие, с которыми он явился ко мне! Мол, мальчишка, щенок, решил меня экзаменовать.
— Пэй, вы не разучились говорить?
— Н–нет… Но… Я что‑то ничего не понимаю…
— А тут и понимать нечего. Вы есть вы, а я есть я. И ничего не произошло. Просто мы стоим в нашей замечательной лаборатории и таращим глаза друг на друга. Правда, поначалу вы будете удивляться, почему теперь на вас надет белый халат и ваша физиономия как бы помолодела, да и прическа изменилась. Ха–ха–ха!
Он нерешительно провел рукой по своей голове и съежился, как от нестерпимой боли.
Откровенно говоря, мне его немного жаль. Если к тому же учесть, что его шкура в двух местах продырявлена и он ни разу не был женат, то и совсем проникнешься состраданием. Пожалуй, нужно парня немножко подбодрить и кое‑что растолковать. Впрочем, подбодрить можно, а растолковывать рановато. Чего доброго, психиатр спятит с ума! Анекдот!
— Пэй, уверяю вас, опыт совершенно безопасный. Через несколько минут он окончится. Так сказать, конец первого сеанса. Впереди еще несколько более интересных. В последнюю минуту Кэролл принесет зеркало, а вы постарайтесь в него хорошенько посмотреть. И на сегодня достаточно.
— По–моему, я стоял не здесь, — жалобно произнес Пэй.
— Какая разница, где вы стояли, здесь или там. Главное, что вы живы и здоровы.
— Вы… гипнотизер?
— Типичный вопрос медика! Кой черт! Все дело в этих машинах. Кстати, к вопросу о моральности опытов над людьми. Ведь вы, я имею в виду вашу профессию, первые начали тыкать людям в головы электрические провода и пропускать по ним ток, чтобы те переживали и чувствовали то, чего на самом деле нет. А кто начал травить мозг всякими морфиями, кокаинами, мескалинами, ЛСД? Вы, медики. И чего вы этим добивались? Пытались сделать с человеческой личностью то, чем она никогда не была и не будет.
— Зачем вы это мне говорите?
— А затем, чтобы вы хорошенько подумали над своими этическими принципами, вы, человек, разбирающийся в мозгах. У вас будет время подумать об этом первом эксперименте. А что касается выводов, то придержите их пока при себе. Кэролл, тащите зеркало!
“Право, она уже совсем старушка, и ей тяжело его носить. Нужно срочно заказать лист полированного алюминия”.
— Поставьте его перед доктором Пэем.
Она поставила зеркало перед доктором Пэем, и он долго смотрел в него обезумевшими глазами. А потом упал в обморок.
7
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
