Раис равнодушно просмотрел архив, что-то сказал о физике временных антигравитантов и добавил, что никакого отношения к делу это иметь не может: «Либо ты найдешь способ более удачно адаптировать термин, либо увязнешь в бесполезной работе».
Матлин же одуревал от предчувствия близости цели, и такие мелочи жизни, как скептицизм Раиса, не способны были его остановить. С этим предчувствием он опять и опять спускался в лабораторию. «Ты навсегда останешься фактуриалом, — напутствовал его Раис, — потому что не видишь ситуацию дальше своих сиюминутных задач. Хватаешься за то, что кажется ближе. Подумай, может, это не самый короткий путь».
Но Матлина не слишком тяготил фактурный менталитет, приводящий в ужас посредников. Он не отказывал себе в удовольствии прикинуться идиотом перед теми, кто видит ситуацию дальше «сиюминутных задач». И давным-давно для себя решил, что фактуриал — это не ругательство, а особое состояние души, не падкое на сомнительные перспективы. Кроме того, он успешно выполнил несколько сложных программ, связанных с расфактуризацией, иными словами, адаптацией своих фактурных логических приемов к работе аналитических машин Ареала. Одну из таких программ он откровенно назвал «детективом» и не постеснялся вписать ее в каталог Ареала русскими буквами. К сожалению, ни одна из этих программ не годилась для практического решения стоящих перед ним задач. Все они были слишком абстрактны, прямолинейны и малофункциональны, пригодны в лучшем случае для решения головоломок. Фактурных, доморощенных… Но после очередного поединка с Раисом «детектив» казался Феликсу так же необходимым, как глоток воды после перехода через пустыню. Абстрактные задачи с некоторых пор перестали его развлекать, и он, не долго раздумывая, загрузил программу всеми переживаниями последнего сумасшедшего года.
— Вот это да! — сказал «детектив», что означало его готовность к работе, а вернее, полное согласие сотрудничать по этой теме. Программа подключилась к лабораторному архиву, дала раскладку управляющей панели, мало чем отличающейся от компьютерной клавиатуры образца 90-х годов, и задала Матлину несколько принципиальных вопросов, похожих на допрос в кабинете следователя:
— Можно ли в точности утверждать, что процесс произошел объективно? В этом случае должны быть аналоги? Или же процесс можно рассматривать как частично субъективный? В этом случае следует задуматься над степенью субъективности и над тем, кому это было выгодно.
Матлин не поверил своим глазам, но программа настаивала.
— Я не страдаю галлюцинациями, — решительно заявил он. — Кроме того, ни один из свидетелей происшедшего галлюцинациями такого размаха не страдает. — И вдруг, как кувалдой по голове, его огрела безумная идея: зеркальные видения Альбы! Видения! Видения!
— В любом субъективном процессе, — уверил его «детектив», — надо в первую очередь обозначить главного подозреваемого.
Первым же подозреваемым в этом списке был предъявлен Альба. Но, к удивлению Матлина, на него было потрачено минимум рабочего времени, и из разряда подозреваемых он был немедленно переправлен в разряд потерпевших. Так же бодро «детектив» расправился с самим Феликсом, с Голли Гренсом, с мистической личностью Али-Латина, не вдаваясь в ее мистическую сущность, со старшим Гренсом, Суфом, Ксаресом, Нур-Кальтиатом и всей бонтуанской братией, вместе взятой, за исключением Баю. На Баю сработала первая пробуксовка, сработала не где-нибудь, а на его аритаборском патриотизме. Программе не сразу удалось разобраться, что это, в сущности, бонтуанец. Зато на личности Раиса ее заклинило намертво. Из всех подозреваемых Раис оказался самым подозрительным.
— Чего это вдруг? — удивился Матлин.
— Только ему могло быть выгодно происшедшее.
— Каким образом? — еще больше удивился Матлин.
— Он посредник. Все началось от границы Аритабора.
— Железная логика, — согласился он и успокоился. — Какая там в нашем родном языке была подходящая поговорка: «гостеприимным хозяевам зубы не смотрят?»
— Надо иметь в виду зубы гостеприимных хозяев, — ответил «детектив».
— И что ты предпримешь? Попробуй-ка влезь в аритаборскую инфосеть и поищи там корень всех зол, а я погляжу, что от тебя останется.
Но глупая программа восприняла издевательство как руководство к действию и погрузилась в работу. Однако работа окончилась быстро. Можно сказать, никто еще так быстро не заканчивал работать в аритаборских информационных сетях, и Матлин уже приготовился высказать что-нибудь едкое на этот счет, но «детектив» его намерения опередил:
— Должен быть специальный архив «аритаборская мадистология», но здесь его нет. Придется искать на стороне, по закрытым архивам.
После такого пассажа Матлин едва удержался в кресле: только представить себе сцену… кучка тупиц напрягает мозги, что да как… А тут лежал такой ценный совет… и помалкивал. Нет, это уж чересчур даже для фактурной программы. Но, выругавшись от души, он в очередной раз глазам своим не поверил, однако почувствовал, как волосы на его голове зашевелились, а по спине пробежал зловещий холодок. Прямо перед ним на рабочей панораме происходил процесс, который программисты Ареала имеют шанс наблюдать не чаще чем австралийский абориген северное сияние. Зато первые признаки такого явления прекрасно известны любому начинающему дилетанту на уровне техники безопасности, обязательной для всех степеней защиты.
В информатике Ареала это называлось «иммунитетным сбросом». Программа разлагалась и исчезала на глазах, трагически необратимо, будто прощалась со своим создателем, уничтожая все, к чему она когда-либо прикасалась, и не подпускала к себе хозяина, как бешеная собака, шарахалась от каждого импульса в свою сторону.
Матлин приподнялся с кресла, чтоб глубже заглянуть в панораму. Сработали все установленные им защиты одновременно, вне всяких сомнений, что-то произошло, и произошло за пределами лаборатории. Не пытаясь выяснить причин, Матлин дождался полного исчезновения «детектива» и запустил процесс дальше, на уничтожение лаборатории, постаравшись сделать этот переход максимально плавным. И лишь убедившись, что нужная «плавность» соблюдена, успокоился. Тревога ушла вместе с надеждой на адекватное понимание ситуации там, куда он пришел чужаком, где чужаком останется. «Раис был прав, — подумал он, — для достижения невозможного не стоит начинать с невероятного. На этой дороге для фактуриала должны быть расставлены красные флажки. А иначе как же… не заблудиться?»
Глава 21
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
