Она была везде и всегда, разноцветная, переливающаяся всеми цветами и оттенками, вялотекущая и грозящая сбить с ног. Энергия, каковой не доводилось видеть в Актарсисе. Эта энергия пронзила Рату насквозь, слилась с ним, начала впитываться в сущность астера, забирая притом что-то во внешний мир. Рата в прямом смысле слова растворялся в океане бурлящих потоков, он не мог определить, что именно чувствует, не мог сказать даже, приятно ли это или нет. Он просто превращался в частичку общего энергетического фона Срединного мира, вливался в него, и никак не мог противиться этому процессу.
Примерно то же самое происходило и с Силем. От обрушившейся вдруг бури он ахнул и пригнулся, даже чуть испугался и рефлексивно потянулся за мечом, которого, впрочем, не оказалось на бедре. Прищурив глаза от нестерпимо палящего солнца и калейдоскопа красок, Силь заметил приближающихся людей. Знание всех языков трех измерений позволило ангелу разобрать слова одного из них. Он кричал: "Стой, стрелять буду!"
Силь знал, что у людей есть оружие. Самое разное оружие. В частности, наиболее его разрушительный вид когда-то хранился здесь — ангел чувствовал это так же легко, как и мороз окружающего воздуха. Но никакое, даже самое сильное оружие не способно развеять, уничтожить астера. Именно поэтому Силь лишь приветливо махнул рукой на окрик человека.
Человек же, подняв перед глазами странный предмет, крикнул что-то еще — что, Силь не расслышал.
А потом пришла боль.
Господи, такой боли Силь никогда не испытывал. Он вообще никогда не испытывал боли! А тут!.. Несколько вспышек у конца странного предмета в руках солдата, и Силь свалился в снег как подкошенный. Всю грудь астера нестерпимо жгло, дыхание сбилось, разум помутился. Мимолетно подумалось, что стало трудно дышать… Абсурд! Ангелы не зависят от воздуха так, как зависят люди. Ангелам вообще ни к чему воздух, пища или что-то подобное. Даже космос доступен любому астеру, и кабы там было хоть что-то интересное, астеры давно бы освоили космическое пространство Актарсиса. Но, тем не менее, Силь сознавал острую нехватку воздуха, он по-настоящему задыхался, да ещё эта боль…
Рядом вскрикнул Рата. Силь заметил, как Рата точно так же повалился в снег и схватился за левое плечо. Взгляды ангелов перекрестились, и они смогли прочитать в глазах друг друга смесь чувств, ранее недоступных и непознанных, а может, просто хорошо забытых: страх, паника, боль, бессилие…
Люди приближались. Их было шестеро, все вооружены поражающими инструментами, ото всех веет злостью, намешанной на удивлении и страхе. Они тоже боятся, ха! Рате показалось, что страх людей даст спасение ангелам. Он перестал хвататься за ревущую обжигающей болью руку и подкатился к Силю.
— Ты как? Можешь встать?
Силь мотнул головой, соглашаясь, но едва попытался подняться, как с криком рухнул обратно в снег. Рата понял, что ангел не в состоянии самостоятельно добраться до спасительного рубежа, разделяющего миры. В секунду расправившиеся крылья за спиной Раты могучим движением зачерпнули воздух, и ангел, схватив двумя руками своего сородича, превозмогая боль в собственной руке, ринулся бежать с поля боя.
Невидимая граница, фанфары, потемнение в глазах…
Актарсис!
Люди пропали. Но они смогут сюда проникнуть. Один ведь смог! Рата взмыл над лесом и помчался к деревне. Кинув взгляд на Силя, он увидел странную, пугающую не меньше вооруженных людей картинку: лицо Силя было бледно и выточено будто из мрамора, глаза полузакрыты и светятся белым светом. А еще из глаз струился синий туман.
Рата знал, что белый свет и синий туман — признаки боевых ангелов.
Но Силь не был боевым ангелом. Как и сам Рата, чьи глаза, вопреки всему так же светились…
* * *
Ефраст прибыл быстро. Зайдя в избу, он первым делом подошел к человеку. Человек казался спящим, однако глаза его были раскрыты. Губы едва заметно трепетали, будто он пересказывал свой сон, что видит сейчас.
— Он в бреду, — подсказал Аима. — Полностью лишился рассудка, бедняга.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Необычно хмурый Ефраст склонился над лицом человека и услышал монотонно повторяющуюся фразу: "Добрые ангелы не причинят никакого вреда… Никогда…"
— Хорошо хоть, догадался, куда попал, — еще более нахмурился архангел. В его гладком, идеально отполированном золотом доспехе отражалось озабоченное лицо Аимы. — Похоже, дела наши гораздо хуже, чем предполагалось. Хотя рано или поздно такое должно было случиться…
— Вы о чем, мастер? — не понял Аима.
Из-под иссиня-черных бровей на Аиму тревожно глянули глубокие глаза архангела.
— Мир начал меняться, брат мой. Все, к чему мы привыкли, скоро исчезнет, а на месте старого мира возникнет новый, совершенно другой мир. И нам придется трудно.
— Не понимаю… — признался Аима.
— Я сам мало что понимаю, — понурил голову Ефраст. — Светлейшие и приближенные к ним архангелы — и те мало что понимают. Но говорят, что в самом скором времени случится воистину великое событие, что-то вроде объединения трех измерений. Признаться, я до сего момента не верил в это, но… этот человек, оказавшийся в Царствии во плоти и крови, прогнал прочь все мои сомнения. Законы Актарсиса отличны от законов Срединного мира, и ни одно живое существо не способно преодолеть грань меж мирами. Но раз сие произошло, вывод напрашивается сам собой: законы миров уравнялись. Во всяком случае, некоторые из законов. Мироздание погружается в великое объединение.
— Объединение? — округлил глаза Аима. — Мастер, вы говорите о слиянии Актарсиса и Срединного мира в одно целое? Но такое невозможно!..
— Пожалуй, слово «слияние» подходит лучше того, которое использовал я, — усмехнулся Ефраст, положив руку на плечо ангела. — Да, брат мой, слияние уже началось. И оно возможно, ведь когда-то мир был един. Вспомни, как появился Актарсис!
— А Яугон? Неужели и Яугон…
— Да, Преисподняя тоже вовлечена в этот процесс. И меня больше всего пугает не сама неизбежность этого процесса, а его последствия. Лишь Господу Богу известно, что ждет нас после слияния с миром людей и миром демонов. А может статься, что и Господь не сведущ в этом.
Архангел положил руку на лоб бормочущего свое заклинание человека и заставил того уснуть.
"Добрые ангелы не причинят никакого вреда… Никогда…"
Аима вдруг встрепенулся, затем насторожился и будто стал прислушиваться к чему-то.
— Рата и Силь пропали, — наконец сказал он. — Наверное, они воспользовались переходом в Срединный мир.
— Ох, не к добру это! — всплеснул руками Ефраст. — Они никогда не были там и могут запросто погибнуть!
— Но ведь люди не способны их убить, — удивился Аима.
— Дело не в людях даже. Ангелы рискуют просто развеяться в буре энергетических потоков, чуждых их сущностям. Без специальной подготовки ангелы не смогут просуществовать в Срединном мире и пяти минут! А насчет людей, брат, скажу следующее: этот человек смог попасть в Царствие, не умерев, значит, он в каком-то смысле приравнялся к нам. А раз так, то почему люди не могут причинить вреда ангелам? Более вероятно, что они уже могут причинить нам вред. Прямой, физический. Об этом как-то обмолвился один из Светлейших, когда я был в Икстриллиуме…
Ефраст вспомнил свой разговор со Светлейшим. Слияние, неизбежное и полное, началось. Три мира, некогда бывшие единым целым, вновь обретут единство. И сущности, населяющие эти миры, столкнутся лицом к лицу. Ни астерам, ни людям, ни демонам такое столкновение не сулит ничего хорошего, но сие есть плата за отсрочку Коллапса — кошмара всех и вся, полного уничтожения вселенной. За отсрочку на неопределенное время. Плата большая, настолько большая, что и непонятно вовсе, лучший ли вариант выбрали Светлейшие, затеяв сверхсложную, как выразился в Икстриллиуме один из них, игру. Может, лучше уж астерам стоило завоевать Яугон и превратить вселенную в ничто, нежели сейчас стоять перед пугающей неизвестностью…
Но Ефраст убедился, что на самом деле никогда еще в своей долгой жизни не боялся. По-настоящему архангел испугался, испытал настоящий глубокий как океанская бездна шок, когда на центральную площадь деревни рухнул обессилевший Рата, накрепко вцепившийся в одежды Силя.
