В этой обстановке Ставка принимает, я бы сказал, роковое решение о расформировании 3-го Прибалтийского фронта, в то время как обстановка требовала нарастить наш удар, чтобы нанести сокрушительный удар по курляндской группировке противника. Следовало запустить все три Прибалтийских фронта, а если нужно, то усилить их за счет войск, вышедших «из игры» Ленинградского фронта.
Решением на расформирование 3-го Прибалтийского фронта Ставка показала свою недальновидность и недооценку сил противника, проигнорировав серьезные и дельные предостережения командующих фронтами. Эти ошибки Ставки дорого нам обошлись, они стоили много крови наших замечательных людей.
10-я гвардейская армия была переброшена в район юго-западнее Елгавы с целью дальнейшего ее использования на самом левом фланге фронта в направлении Ауце. 3-я ударная армия наносила удар из района западнее Елгавы на г. Мушумуйжа.
22-я армия развивала наступление на Джуксте. 42-я армия вела наступление в направлении Зварде, Броцены.
Противник, прижатый войсками 1-го и 2-го Прибалтийских фронтов к Рижскому заливу и Балтийскому морю в Курляндии, оказывал яростное, поистине фанатичное сопротивление на рубеже Вёкшняй, Прекуле, Юрмалциемс, на котором войска нашего фронта вели бои с 21 октября 1944 г.
2-му Прибалтийскому фронту во взаимодействии с 1-м Прибалтийским фронтом Ставкой Верховного Главнокомандования была поставлена задача разгромить войска противника в Курляндии. Но для этого необходимо было произвести перегруппировку частей и соединений и дать людям немного отдохнуть, так как непрерывные бои изнурили их.
17 октября я обратился к Верховному Главнокомандованию с просьбой разрешить войскам фронта закрепиться на достигнутом рубеже, подтянуть тылы, пополнить дивизии людьми, выбрать наиболее результативные направления ударов и подготовиться к штурму обороны противника в Курляндии. Ставка разрешила нам сделать это, и мы приступили к подготовке операции. Правда, Верховное Главнокомандование торопило нас с началом операции.
Предполагалось рассечь курляндскую группировку гитлеровцев, а затем уничтожить ее по частям. Вся операция делилась на ряд частных операций или этапов.
Первый этап – прорвать оборону противника на Салдусском направлении и овладеть г. Салдус.
Второй этап – дальнейшее развитие наступления в направлении Кулдиги, прорыв на этом участке оборонительного рубежа и взятие Кулдиги.
Третий этап – выйти к берегам Балтийского моря в районе Вентспилса. Затем мы должны были разгромить или захватить в плен разрозненные и расчлененные части и соединения противника.
После очень незначительной паузы 27 октября наступление началось мощной артиллерийской и авиационной подготовкой, а затем войска 42, 10-й гвардейской и 3-й ударной армий в тесном взаимодействии с войсками 1-го Прибалтийского фронта устремились в атаку, прорвали глубоко эшелонированную оборону противника на фронте 20 км и в первый день наступления продвинулись вперед на 4–7 км. На следующий день части и соединения продвинулись еще на 6–7 км, расширив прорыв до 50 км. Однако в дальнейшем темп наступления стал постепенно снижаться. Войска фронта несли большие потери.
Следует иметь в виду, что вся территория, где окопалась вновь созданная группа армий «Курляндия», была изрезана оборонительными сооружениями. Поэтому каждый метр земли приходилось вырывать у противника в кровопролитных боях. При таких условиях нужно было иметь подавляющее превосходство над врагом, в первую очередь в танках и всех видах артиллерии. В действительности же соотношение сил было фактически не в нашу пользу.
Дело в том, что в «Курляндскую крепость» начали вскоре перебрасываться войска, выведенные из Финляндии, а также призванные в «фольксштурм» подростки и старики. Отрезанные с суши от Восточной Пруссии свыше 30 гитлеровских дивизий оказывали ожесточенное сопротивление, стремясь на промежуточных оборонительных рубежах отвлечь на себя возможно более значительную часть наших войск, чтобы они не могли быть использованы непосредственно против Восточной Пруссии.
Противник в отдельные дни контратаковал наши передовые части до 40 раз. Контратаки пехоты силою батальон-полк сопровождались сильными артиллерийскими налетами и поддерживались массой танков и самоходных орудий.
Опасаясь большого прорыва наших войск в направлении Салдуса, противник, уплотнив боевые порядки, усилил свою группировку на участке ясно обозначившегося прорыва вводом в бой пяти пехотных и одной танковой дивизий, переброшенных с пассивных участков обороны и из резерва.
Уже на второй день наступления – 28 октября – немецкое командование ввело в бой на салдусском направлении 12-ю танковую дивизию, 83, 32-ю пехотные и 201-ю охранную дивизии, находившиеся в резерве в полосе наступления 1-го Прибалтийского фронта; 389-я пехотная дивизия была переброшена с тукумского направления. 31 октября на этом же участке была введена в бой 215-я пехотная дивизия, пополненная за счет расформированных частей.
Всего на направлении нашего главного удара, кроме действовавших в начале наступления четырех пехотных дивизий и двух саперных батальонов, противник за пять дней сосредоточил еще шесть дивизий, в том числе одну танковую.
Войска фронта прилагали поистине героические усилия, чтобы добиться решающего успеха, но все медленнее и медленнее продвигались вперед.
2 ноября приезжали к нам на фронт Маршал Советского Союза А.М. Василевский и Главный Маршал авиации А.А. Новиков. Я доложил А.М. Василевскому обстановку на фронте и свое решение. Александр Михайлович внимательно выслушал меня и одобрил проводимые командованием фронта мероприятия; о действиях наших войск, проявлявших массовый героизм и самоотверженность, он отозвался весьма похвально. Во время беседы с А.М. Василевским я затронул вопрос о наших представлениях к наградам и званиям офицеров и генералов за Рижскую наступательную операцию, так как времени прошло уже достаточно, а направленные документы еще не были рассмотрены ни Генеральным штабом, ни Ставкой. Маршал Василевский попросил прислать на его имя соответствующую телеграмму, чтобы иметь повод поставить этот вопрос перед Верховным Главнокомандующим.
3 ноября 1944 г. я направил такую телеграмму:
«Заместителю Народного комиссара обороны Союза ССР Маршалу Советского Союза тов. Василевскому.
Войска 2-го Прибалтийского фронта в последнее время провели две операции: первую, начатую с рубежа Режица, Двинск (Даугавпилс) по преодолению Лубанской низменности с выходом на рубеж Мадона, Плавинас и вторую – Рижскую – с рубежа Мадона, Плавинас с выходом к берегам Рижского залива и овладением г. Ригой.
Вам, как руководителю этих операций, больше всех известно, что обе эти операции протекали в исключительно напряженных боях, в неблагоприятных условиях местности и в преодолении широко развитых, заранее подготовленных через каждые 6-10 км оборонительных рубежей противника. Большинство генералов и офицеров и войска показали в этих боях мужество и геройство и заслужили своей храбростью и умением организовать и руководить боем честь быть награжденными правительственными наградами.
После взятия Риги я послал на имя Верховного Главнокомандующего представление к награждению за эти две операции. Прошу Вас и ходатайствую перед Вами поддержать это представление. Списки представленных находятся в ГШКА». Аналогичную телеграмму с просьбой доложить в Ставку и поддержать мое ходатайство я послал начальнику Генерального штаба генералу армии А.И. Антонову.
К обеим телеграммам и моему ходатайству Савка Верховного Главнокомандования осталась безучастна. Поистине странное поведение.
В течение последующих дней противник продолжал наращивать сопротивление. Его контратаки следовали одна за другой. Очень часто бои доходили до рукопашных схваток. Из показаний пленных 12-й танковой и 24-й пехотной дивизий стало известно, что издан приказ, которым гитлеровское командование отменяло свою прежнюю директиву об эвакуации немецко-фашистских войск из Прибалтики, им ставилась задача упорно оборонять занимаемые рубежи.
Командующий группой армий «Север» генерал-полковник Шёрнер издал приказ [214] о взятии с солдат письменных обязательств ценою жизни удерживать свои позиции. В обращениях к войскам немецкое командование свои стратегические задачи определяло так: «Речь идет о жизни и смерти Германии. Наши позиции в Курляндии представляют волнорез, о который разобьются волны русского наступления. Курляндия – это форпост Восточной Пруссии». Подобными мерами Гитлер и его подручные старались укрепить стойкость своих войск.
Несмотря на это, в результате десятидневных напряженных боев с 27 октября по 5 ноября 1944 г. войска левого крыла фронта, сломив сопротивление противника в главной полосе его обороны на участке западнее Лайжувы, расширили полосу прорыва по фронту до 50 км и продвинулись на 35 км в глубину. За это время было освобождено около 500 населенных пунктов, в том числе г. Ауце, станция Лайжува и пять других железнодорожных станций, очищены от гитлеровцев участок железной дороги Бене – Лайжува протяженностью 32 км и территория площадью 800 кв. км.
