- Ладно, - наконец изрек он. - Будешь говорить, что я велел, подпишу эту чертову бумагу. Но если обманешь - пеняй на себя!
Дядя круто развернулся и хлопнул дверью так, что из частого переплета над ней вылетело цветное стеклышко.
На кухню Гарри не вернулся, отправился к себе в комнату: хочешь вести себя как истинный магл, начинай прямо сейчас.
Гарри долго собирал подарки с открытками. Наконец с тяжким вздохом спрятал все под кровать к учебникам. Подошел к клетке: Букля и Стрелка, которая уже оправилась от перелета, спали, спрятав под крыло голову. Гарри снова вздохнул и разбудил сов, потыкав пальцем ту и другую.
- Букля, - жалобно молвил он, - вам со Стрелкой придется улететь. Только на неделю. Я Рону напишу, он присмотрит за тобой. Ну не надо так смотреть, ради бога! - В больших янтарных глазах Букли читался упрек. - Я не виноват! Я только так смогу получить разрешение, чтобы с друзьями ходить в Хогсмид.
Гарри написал Рону письмо, привязал к лапе Букли, и минут через десять совы вылетели из окна. Гарри убрал пустую клетку в шкаф. Эх, тоска, но делать нечего!
Скучать долго не пришлось. Вскоре весь дом огласили крики тети Петуньи:
- Когда прибудет тетушка, немедленно выходи поздороваться! И пригладь свои патлы, неряха!
Но что он может поделать с волосами? Да и тетушка Мардж обожает его ругать, к чему лишать ее удовольствия?
Немного погодя зашуршал гравий, хлопнули дверцы машины, в саду раздался топот. Приехали.
- Открой дверь! - зашипела тетя Петунья.
С тяжелым сердцем Гарри повиновался. На пороге стояла тетушка Мардж.
Эта краснолицая, внушительной комплекции дама очень походила на дядю Вернона. У нее были даже усы, правда, не такие пышные, как у дяди. В одной руке она держала здоровенный чемодан, второй прижимала к груди старого, угрюмого бульдога.
- А где мой ненаглядный Дадли? - хрипло гаркнула тетушка. - Где мой медвежонок?
В коридоре появился толстяк Дадли. Соломенные волосы прилизаны, из-под пяти подбородков торчит галстук-бабочка. Швырнув чемодан Гарри, тетушка ринулась навстречу племяннику. Удар пришелся в живот, и у Гарри перехватило дыхание. Тетушка Мардж подбежала к Дадли и, потискав его одной рукой, смачно чмокнула в щеку.
Гарри прекрасно знал, что ее объятия Дадли терпит лишь потому, что тетушка ему за это платит. И действительно, когда объятия разжались, в кулаке толстяка хрустнула двадцатифунтовая бумажка.
- Петунья! - воскликнула тетушка и двинулась к ней.
На Гарри она и не взглянула. Он был для нее пустым местом. Тетушки поцеловались, Мардж прижалась массивной челюстью к впалой щеке тети Петуньи. Появился и дядя Вернон - сама любезность.
- Мардж, не хочешь ли чашку чая? - предложил он. - А что желает Злыдень?
- Злыдень желает испить чаю из моего блюдечка, - ухмыльнулась тетушка Мардж.
Семейка отбыла на кухню, а Гарри остался в коридоре с тяжеленным чемоданом.
«Это ничего, хорошо, что ушла», - подумал Гарри и не торопясь потащил чемодан в спальню, приготовленную для тетушки Мардж.
Когда Гарри вернулся в кухню, тетушка уже попивала чай с фруктовым тортом, а в углу Злыдень шумно лакал чай из блюдца. Пол вокруг был забрызган слюной и чаинками. Тетя Петунья была явно не в восторге. Эта блюстительница чистоты терпеть не могла животных.
- Послушай, Мардж, а кто присматривает за другими собаками? - полюбопытствовал дядя Вернон.
- Полковник Фабстер, - загудела тетушка. - Он вышел на пенсию, и ему все равно делать нечего. Но моего бедного старичка я на него оставить не могу. Злыдень так без меня грустит, так грустит.
Гарри сел за стол, и собака зарычала. Тетушка Мардж повернулась и тут как бы впервые заметила Гарри.
- Ага! - рявкнула она. - Ты все еще здесь?
- Да, - кивнул Гарри.
- Да? - передразнила тетушка. - Как ты разговариваешь, неблагодарный мальчишка? Вернон и Петунья столько сделали для тебя! А ты… Если бы тебя оставили на моем крыльце, я бы с тобой миндальничать не стала! Сразу бы отправила в детский дом!
В детском доме было бы куда лучше, чем здесь, у Дурслей, вертелось на языке у Гарри. «Молчи, Гарри, молчи, помни об уговоре», - сказал он себе и выдавил некое подобие улыбки.
- Ах, он еще и ухмыляется! - возмутилась тетушка. - Совсем не изменился - грубиян! А я-то, я-то надеялась, что хоть в школе тебя перевоспитают!
Тетушка одним глотком осушила полчашки чая, вытерла усы и продолжила:
- Кстати, Вернон, это что за школа-то?
- Имени святого Брутуса, - не замедлил с ответом дядя. - Самое подходящее место для безнадежных случаев.
- Ясно. - Тетушка повернулась к Гарри: - А в этой школе розгами-то хоть лупят?
- Ну-у…
Дядя Вернон коротко кивнул ему из-за широкой спины тетушки Мардж.
- Ага, - кивнул Гарри. Потом решил, что говорить надо подоходчивей, и добавил: - Лупят, все время лупят.
- И правильно делают. - Тетушка Мардж хлопнула по столу - Все это чепуха, что, мол, детей, пусть и хулиганов, нельзя пороть. Да из сотни придурков девяносто девять заслуживают порку! Не сомневаюсь, тебе там достается часто!
- Да-да, - кивнул Гарри, - очень часто. Тетушка Мардж прищурилась.
- Не нравится мне, как ты разговариваешь, - процедила она. - Что-то ты слишком спокойно рассказываешь про наказания. Сдается мне, слабовато тебя там лупят. На твоем месте, Петунья, написала бы я в школу письмо с просьбой драть этого паршивца посильнее. Такие, как он, требуют особо строгого обращения.
Дядя Вернон забеспокоился. Вдруг Гарри не выдержит и, забыв об уговоре, брякнет Мардж что-нибудь неподходящее?
- Мардж, ты смотрела утренние новости? - поспешил он разрядить обстановку. - Что думаешь о сбежавшем преступнике?
Так вот и поселилась тетушка Мардж на Тисовой улице. И Гарри вдруг понял, что до нее все шло не так уж и плохо. Дяде Вернону и тете Петунье он старался не попадаться на глаза, и это всех устраивало. С тетушкой Мардж такое не пройдет - постоянно требует находиться при ней, чтобы досаждать нравоучениями. И хлебом не корми, дай сравнить его с Дадли. Особенно нравилось ей заваливать толстяка дорогими игрушками. Подарит и смотрит на Гарри - ждет, что он попросит: «Тетушка Мардж, а мне что?» И все время нудит, какое Гарри бесполезное, пропащее существо.
Со дня приезда тетушки Мардж прошло три дня. Все обитатели дома № 4 по Тисовой улице сидели за обеденным столом.
- Ты не виноват, Вернон, что мальчишка неисправим, - утешала тетушка Мардж брата. - Что поделать, коль он уже родился с гнильцой.
От негодования у Гарри задрожали руки, к лицу прилила кровь. «Помни об уговоре и молчи, думай о Хогсмиде. Не обращай на нее внимания», - внушал он себе, уставившись в тарелку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
