— Насколько я знаю, ваши Дома — ди Дусеры и ди Дазирэ, постоянно враждовали. Верно?
— В некотором роде…
Бернар остановился.
— Анклав посылает своих охотничьих псов. Этих… этих… Взять Фредерика ди Грандера. Уж очень рвётся выслужиться. Он, дай ему волю, не будет гнушаться никакими методами.
— Мне он таким не показался.
Бернар усмехнулся.
— Уж поверь, это так…
— Прекрасный вечер. Не так ли?
Мы с Бернаром вздрогнули: справа от нас стояла высокая фигура какого-то эльфа. И тут я понял, отчего меня вновь грызло чувство тревоги и опасности. За эльфом находился громадный дольмен, вроде того, что я видел на Костяной равнине.
Бернар остановился и сделал знак мне, чтобы и я оставался на месте. Дальше, эльфы, молча, кивнули друг другу.
— Здравствуй, Бернар! — голос эльфа был приятным на слух, но в нём сквозила неприязнь. Да и по лицу было видно, что он нам тут не особо рад.
— Здравствуй, Карл!
— Давно же мы не виделись… Верно мне говорили, что ты стал служителем Света. Я не верил, но теперь сам вижу.
— Про тебя тоже немало рассказывали.
Магистр Дома ди Дусер (а это был он) усмехнулся.
— Твой друг? — спросил он, кивая на меня. — Или охранник?
Бернар сощурился, но так и не ответил. Я стоял в полной готовности к бою. Правая рука поглаживала оперение зачарованной стрелы, левая сжимала лук.
Сердце замерло. Вот это мы влипли!
Я старался никак не выдать своего беспокойства, но сам ежесекундно ожидал появления целой армии нежити.
— Твоё лицо мне кажется знакомым, — сказал эльф, обращаясь ко мне. — Чего бы это?
— Возможно…
Я облизал пересохшие губы и добавил:
— Но тогда моё тело лежало в саркофаге… Восставших.
Карл нахмурился, но всё равно не вспомнил. Магистр по-прежнему неприязненно глядел на мою персону. А особенно пристально на оружие.
— Охотник? — спросил ди Дусер.
— Не совсем. Хотя, если посмотреть, то с другой стороны — охотник. За головами!
Беседа не складывалась. Напряжённость, висевшая в воздухе, становилась всё явственней.
— Не будем ходить вокруг да около, — предложил я, поскольку Бернар отчего-то молчал. — Мы разыскиваем именно вас, магистр.
— Вижу, — снова усмехнулся Карл.
— Может, пригласишь нас в дом? — заговорил мой товарищ. — Неприлично встречать гостей на дворе.
— Это можно.
Не скажу, что ди Дусер выглядел напряжённым. Скорее, даже наоборот. Его не пугал ни вооружённый человек, ни Бернар, а, следовательно, у магистра было что-то припасено для нас. И, надеюсь, это не отряды нежити.
— Следуйте за мной, — проговорил Карл, направляясь к дольмену.
Первым пошёл Бернар. Он поравнялся с магистром, но при этом даже не глядел в его сторону, словно ему был не интересен этот эльф. Я плёлся сзади, одновременно убирая лук и готовясь в случае чего к рукопашной.
Эльфы достигли входа в дольмен. Карл, как хозяин, пропустил Бернара внутрь. Тот сделал шаг и… исчез.
Я ошарашено остановился, глядя на магистра. Тот сделал шаг на встречу, быстро дотронулся моего лба. Небольшое головокружение и через мгновение я очутился в огромной сухой и светлой комнате.
— Вы её с собой в кармане носите, что ли? — спросил я, не надеясь на ответ.
15
Выполнено жилище было в типичном эльфийском стиле: посредине высился янтарный фонарь, ярко освещающий пространство вокруг, у стен лежали разноцветные подушки, стояли несколько ажурных столиков с питьём и яствами, тут же стопками высились толстые фолианты. На стенах картины с изумительными пейзажами, статуэтки.
— Да, — проговорил Бернар. — Ты верно сильный маг, что скрывать.
— Было, у кого учиться, — натянуто улыбнулся Карл.
Эльфы кивнули друг другу в знак уважения.
— Располагайтесь, — предложил хозяин.
Первым оправился Бернар. Он подошёл к подушкам и спокойно примостился на них. При этом эльф вытянул трубку и стал неспешно набивать её табаком.
Я чуть замешкался, но потом проследовал за Бернаром и присел недалеко от него.
Ди Дусер направился к одному из столиков и стал разливать из высокого хрустального графина вино.
— Итак, — начал Карл, — вы пришли за мной? Или, может, ко мне?
Каламбур мы с Бернаром не оценили. Магистр хмыкнул и вскоре поднёс нам бокалы.
— Угощайтесь, — проговорил он. — Вино не отравлено.
— Смешно, — бросил я.
Магистр вернулся к столу и взял свой бокал. Потом расположился напротив нас, но на безопасном расстоянии.
— Вы, видно, очень шутить любите, — сказал я. — Вон какую «кашу» заварили в Сиверии. Обхохочешься.
Карл вопросительно глянул то на меня, а затем перевел взгляд на Бернара.
— Что-то, дорогие мои гости, мне не совсем понятен ход ваших мыслей.
— Не надо лукавить, Карл, — отвечал Бернар. — То, что мы с тобой по разные стороны, по-моему, очевидно…
— К чему ты всё это говоришь? — не понял ди Дусер.
— Я говорю о твоих тёмных делишках.
Карл потупил взор и закусил губу. Было видно, что ему неприятно слушать об этом.
— Твоя проблема, Бернар, что слишком категоричен. Вернулся, так сказать, в лоно Дома ди При…
— А ты, Карл, слишком исполнительный. Твоя якобы забота о Доме ди Дусер вышла тебе же боком.
— Не будем обвинять друг друга в том, что нам не подвластно.
— Ты первый начал, — совсем по-детски заявил Бернар.
Магистр добро улыбнулся. Сейчас он походил на старшего брата, который уступает в споре младшему, но не из-за того, что тот прав, а больше от житейской мудрости, ведь подобная грызня до добра не приводит.
— Знаешь, отчего я скрываюсь тут? — спросил Карл.
Ответил я (честно скажу, что из вредности):
— Вы из опального Дома ди Дусер, а этим, думаю, всё и сказано.
Карл нахмурился. Ему явно не понравилось, что в разговор опять встрял человек.
— Да, — кивнул он головой, — моя семья, можно сказать, нарушила условия Большой Игры, потому большинство из нас вне закона. Но некоторые (тут магистр красноречиво перевёл взгляд на Бернара) или перешли на сторону иных Домов, или вовсе отказались от родовой фамилии. Верно?.. кузен…
Ах, вот оно что! Теперь ясно, отчего Бернар так защищал Карла на том сборище. Магистр приходился ему близким родственником. Вот отчего он взъелся на Фредерика ди Грандера.
— Гм! — Бернар облизал пересохшие губы. — Надо честно глядеть правде в глаза: ди Дусеры играли не по правилам.
— Мы… мы (ещё раз повторился магистр, и как мне показалось намеренно) играли не по правилам. И я тоже… Приходилось, поскольку долг семье — превыше всего иного. Помнишь ли ты, Бернар, это?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
