Безопасная и во всех отношениях удобная гавань. Ново-Архангельская гавань точно так же безопасна, но превосходит ее в следующем: вход в Павловскую гавань узок и затруднителен, а в самой гавани с трудом могут поместиться 4 или 5 судов, между тем как в Ситкинской внутренней гавани, при трех безопасных входах, до 20 судов удобно поместятся, не считая внешней гавани или рейда, где целому флоту довольно места. В Павловской гавани наибольший прилив менее 11 футов, а в Ситке 17 футов, что дает несравненно большее удобство чинить самые большие суда.
Выгоды, указанные в третьем пункте, – общие для обеих гаваней.
О мнимом преимуществе неприступного местоположения сказано выше.
Сообщению отделов между собой посредством байдар Ново-Архангельск не мешает, но построенные для этого несколько мелких парусных судов избавляют колонии от необходимости прибегать к этому опасному и неверному средству сообщения, которое, думается, наконец, совсем выведется, исключая разве сообщение между самыми близкими местами.
Итак, лучшее продовольственное положение есть одно положительное преимущество Павловской гавани перед Ново-Архангельском. Предоставляю судить другим, достаточно ли его, чтобы покинуть процветающее поселение, приносящее столько различных выгод.
К Ново-Архангельской крепости принадлежит маленькое заведение, лежащее на южном берегу залива в 20 верстах от крепости, при истоке речки, вытекающей из озера, и называющееся по этой причине Озерским редутом. Оно устроено главным образом для промысла рыбы, которая во множестве входит в речку и попадается в запоры. На водопадах устроены две мукомольные мельницы и кожевня, на которой выделывается в год до 150 юфтенных и подошвенных кож, а ныне будет устроена еще и лесопильная мельница.
Верстах в 10 отсюда находятся горячие ключи, которые, по исследованию нашего врача, содержат в себе углекислую известь, соляную кислоту и серу. Вода, вытекающая из расселин утесов, через деревянные трубы проведена в два бассейна, один повыше другого, в которых пользующиеся водами купаются. Для удобства больных тут выстроен небольшой домик. Температура воды при истоке из камня 54°, а в бассейнах от 37 до 45°; воды эти найдены очень целительными против ревматизма.
Сначала наши колонии разделялись на многие, одно от другого не зависимые управления, впоследствии отдельные части одно за другим были подчинены центральному правлению, и теперь все поселения компании в Америке, на Алеутских и Курильских островах зависят от главного правителя, имеющего свое пребывание в Ново-Архангельске.
Все пространство земель, по колониальному управлению, разделяется на пять отделов: Кадьякский, Уналашкинский, Ахтинский, островов Прибылова и селения Росс. Поселения на Курильских островах, не составляя отдела, зависят непосредственно от Ново-Архангельской конторы.[336]
К первому отделу принадлежат, кроме самого острова Кадьяк, губы Кенайская и Чугацкая, ближайшая часть полуострова Аляска, остров Укамок и Александровская крепость на реке Нушагаке; ко второму – все острова Шумагинские, Саннах, Унимак и остальная часть Аляски; к третьему – острова Андреяновские, Крысьи, Ближние и Командорские; четвертый составляют самые острова Прибылова; наконец, пятый, кроме селения Росс, островки Фарельонес.
Каждый отдел имеет контору, правитель которой по старому обычаю называется передовщиком. Состоящие под его ведением поселения называются артелями и управляются байдарщиками. При них бывают иногда еще одиночки, имеющие одного только промышленника. Все распоряжения, все наряды делаются главным правителем через Ново-Архангельскую контору; об исполнении их частные конторы пекутся каждая по своему отделу.
Число природных жителей по переписи 1825 года по всей Алеутской гряде, вместе с островом Кадьяк, не превосходит 5000 человек, считая жен и детей; население, в сравнении с пространством земли, конечно, весьма малое. Нет сомнения, что при первом прибытии русских острова были более населены, чем теперь, хотя совсем не в такой степени, как изображают описания путешественников, руководимых пристрастием и неведением.
Первые пришельцы в этот край, желая хвастнуть важностью своих открытий, позволяли себе неимоверные преувеличения как о богатстве, так и о населенности его, не заботясь, что готовили тем источник горьких нареканий для своих последователей. Позднейшие посетители, обнаружив положение вещей не в том виде, воспользовались этим обстоятельством, чтобы на нем основать обвинения, внушенные им ненавистью и пристрастием. Нелепости Саура, ошибки Лангсдорфа, наравне с преувеличением Шелихова и других приняты были за чистую монету, и вывод был, что русские, волей или неволей, опустошили тот край. Но по ближайшем рассмотрении большая часть обвинений отпадает сама собой.
Г. И. Шелихов
Шелихов полагал на Кадьяке 50 000 человек жителей. Если это и точно было мнение Шелихова (в чем позволено усомниться, потому что подлинность изданного в свет описания его путешествия ничем не доказана), то, припомня, в какие ошибки впадали Форстер и другие ученые путешественники, делая подобные выкладки, не тому надо удивиться, что в вывод Шелихова мог вкрасться лишний нуль, но тому, как можно было прямо поверить такому выводу, особенно же видя, что он полагал до 4000 воинов на таком острове, где, как после увидели, едва до 400 поместиться могут.[337] Столь же увеличено им население Уналашки, где он полагал 3000 человек жителей. Подобным образом, прежде Шелихова, Толстых насчитал на Андреяновских островах до 5000 жителей, хотя ясак собрал только со ста человек. По этой причине также мы не можем знать настоящей убыли народонаселения Алеутских островов.
Первые достоверные переписи жителей сделаны были Барановым и, повторяемые с того времени неоднократно, дают справедливое понятие об убыли людей на Кадьяке и Лисьей гряде. Атхинский отдел присоединился уже после к общему управлению.
На Андреяновских островах адмирал Сарычев в 1791 году полагал до 500 душ обоего пола; теперь там 580.
Хотя население Алеутских островов вообще уменьшилось, но весьма значительная убыль замечена только между кадьякцами в первый из приведенных периодов. Убыль эта объясняется естественным образом, а не стрельбой по ним и тому подобными нелепостями. В этот промежуток времени случились все значительные столкновения с колошами, в которых потеряно алеутов несколько сот человек. В 1796, 1798, 1800 и 1805 годах, а особенно в последний, когда при возвращении с промыслов на Кадьяк погиб целый отряд байдарок, утонуло алеутов более 400 человек. В 1799 году до 150 человек отравились ядовитыми ракушками. От всех этих случаев погибло в рассматриваемый несчастный период более 1000 человек, остальные сделались жертвой повальной болезни, свирепствовавшей на Кадьяке и по окрестным островам в 1799 году.
