Анжелика надела платье почти с робостью. Когда они оба вышли из форта на мыс, громкий приветственный возглас разнесся над поляной, где собрались вместе белые и индейцы. В этом крике слышались и гордость, и удовлетворение, и восхищение успехом, и чистосердечная любовь к супружеской чете, что стояла там, на мысе, и с улыбкой смотрела на своих сподвижников.
В свете луны платье Анжелики выглядело серебряным, а ее ниспадающие волосы – цвета светлого золота.
– Черт возьми, – сказал один из французов, который уже подружился с Жаком Виньо, – ты все твердишь о какой-то принцессе! Если когда-нибудь я и сомневался, что у вас здесь есть такое чудо…
– Она не принцесса, – оборвал его плотник, с презрением глядя на него, – она королева!..
Он смотрел на Анжелику, которая подходила к ним, опираясь на руку Жоффрея де Пейрака.
– Наша королева! – тихо сказал он. – Королева Серебряного озера!
Глава 3
В эту ночь в объятиях Жоффрея де Пейрака Анжелика вкусила любовь с чувством какой-то веселости и легкости, чего, казалось ей, она не испытывала со дней юности. По сияющей улыбке Анжелики Пейрак догадывался, что она наконец освободилась от оков, слишком долго сдерживавших непосредственность ее порывов. Их наслаждение было обновленным.
Под сенью деревьев начинали петь птицы. Светало. На берегах озер кое-где еще виднелись огни – там горело несколько костров, вокруг них сидели со своими трубками мужчины. В маленькое оконце доносился шум леса и воды.
Эта грубая, неприхотливая кровать была челном, который перевез их на другой берег зимы. Здесь Анжелика спала в такой тесной близости к мужу, что иногда ощущала на своей щеке его дыхание и запах его кожи преследовал ее во сне, а едва проснувшись, она чувствовала, как он губами нежно касается ее губ. Нечто неуловимое, жаркое, нежное. Ее исцеление началось с этого сна любовников.
Сегодня они вновь отыскали нить Ариадны и вновь обрели то, что пятнадцать лет назад было прервано костром инквизиции и гонением, которому подверг графа де Пейрака король Франции.
Только на следующий день Жоффрей де Пейрак прочел письмо. Оно было от мэтра Берна. Торговец-рошелец сообщал новости о колонии Голдсборо, о том, как провели они зиму. В общем, зима прошла хорошо, писал он, но не обошлось без неприятностей: недавно в бухте появился пират по прозвищу Золотая Борода. Преследуемый по пятам то одними, то другими, он укрылся на островах, и вот он-то черт знает чего ради похитил этого самого Курта Рица, который только что прибыл в порт со своими людьми.
Несмотря на этот досадный инцидент, Маниголь и Берн приказали наемникам, прибывшим из Новой Англии на одном из небольших судов графа, продолжить свой путь, как было задумано, в верховья Кеннебека, поскольку мессир де Пейрак может нуждаться в подкреплении. Но оба они надеются, что граф де Пейрак приедет, чтобы лично отрегулировать вопрос с пиратом, а заодно и прочие вопросы.
В постскриптуме Берн добавлял, что жена его Абигаель чувствует себя хорошо и к лету ждет ребенка. Она немножко побаивается этого момента и очень надеется, что госпожа де Пейрак будет рядом с нею, когда ей придет время родить. Если бы госпожа де Пейрак могла сопровождать своего супруга в его поездке в Голдсборо, все они были бы чрезвычайно счастливы…
Граф долго пребывал в задумчивости.
«Что все это означает?» – спрашивал он себя. Странное похищение Курта Рица не выходило у него из головы. И хотя пиратские налеты были привычны для тех, кто жил на побережье, он чувствовал, что в этом похищении кроется что-то странное. Он расспросил Марселя Ангина, как все это произошло. Загадочная история! Курт Риц вышел вечером прогуляться по берегу моря и не вернулся, а потом пришли индейцы и сказали, что видели, как там на него набросились матросы с корабля Золотой Бороды, избили его и уволокли в свою лодку.
Жоффрей де Пейрак объявил всем, что ему необходимо посетить Голдсборо. И сразу же привычная жизнь Вапассу оказалась нарушенной. Судя по всему, граф не намеревался разлучаться с Анжеликой, а Анжелика просто не представляла себе, как сможет она покинуть Вапассу по меньшей мере на добрых два месяца. Ей так хотелось бы присутствовать при строительстве нового форта. Да и благоразумно ли оставлять стольких мужчин без хозяйского глаза?..
Кроме того, у нее еще много незавершенных дел: надо разместить провизию, которую наемники с таким трудом тащили в форт сначала на лодках, а потом на собственных спинах. Надо собирать растения для лекарственных снадобий, ягоды для варенья…
Но с другой стороны, ее прельщала мысль увидеть Голдсборо, своих друзей. Поговорить с Абигаель, обнять Северину и Лорье, и маленького Шарля-Анри, наконец увидеть море, полакомиться устрицами и омарами.
– Разве я могу с вами расстаться? – сказал Пейрак. – Любовь моя, теперь я уже не могу жить без вас…
– А как же Вапассу?..
Жоффрей де Пейрак успокоил ее, заверив, что Вапассу остается в надежных руках. Старожилы возьмут на себя труд заняться устройством наемников, они внушат им, что здесь, в форте, дисциплина – как на корабле. Он полностью полагается на доброе влияние двух супружеских пар – Жонасов и Малапрадов, – а также на Марселя Антина, который свободно владеет немецким, итальянским, испанским и английским языками. А свои полномочия Жоффрей де Пейрак передаст Поргуани, человеку верному, исполнительному и энергичному. Этот, итальянец с красивыми темными глазами всегда был загадкой для Анжелики, но твердо знала она одно: он не подведет, он полностью оправдает доверие мужа.
Самых своенравных – Виньо, Кловиса, О'Коннела и еще Кантора – они возьмут с собой. А вот Онорину Жоффрей посоветовал не брать. Несмотря на то что Берн писал о пирате, промышлявшем в бухте Голдсборо, с подчеркнутым спокойствием, там их могут ждать и неприятности. Пейрак отнюдь не собирался мириться с тем, что у него так нагло похитили преданного ему человека, которого он нанял в Нью-Йорке еще во время своего первого путешествия в Америку и который с тех самых пор служил ему верой и правдой.
Вапассу, напротив, он считал достаточно надежным убежищем от внезапных набегов. Новый палисад построят быстро, и с высоких крепостных стен хорошо вооруженный отряд форта сможет дать отпор и канадцам, и индейцам – ирокезам или абенакам, – в общем, всем, кому взбредет в голову прийти сюда искать с ними ссоры.
По-видимому, с этим народом никогда не будешь знать наверняка, какая муха их укусит. Но ему казалось, что пока нет ни малейшего повода для конфликта. В Квебеке губернатор занят экспедицией Кавелье, которую смогли осуществить лишь благодаря щедрости графа де Пейрака. Ирокезы проявили по отношению к ним дружеские чувства. Абенаки, занятые торговлей, ушли на юг.
