отряда, и двое других рыцарей ему беспрекословно подчинялись, умерив свою спесь, как это и было принято в Ордене. Юному Карстену Лундстрему из Дании было всего-то семнадцать. Однако парень рослый, крепкий, и кроме копья и меча отлично управляется с шестопером и секирой. Шевалье Альберт де Шализ (он упорно именовал себя – Альбер) из Лотарингии постарше Карстена лет на пять, но по виду – сущий мальчишка – щуплый, сутулый, с детским безусым лицом. Однако же в бою ловок – жилистый и проворный.
Датчанин – третий сын в семье, де Шализ – вообще с боку припека, так что никакого наследства обоим не светило. Вот и подались в Орден – нести свет Господень проклятым язычникам и русской схизме. Заодно и дела свои поправить, не без этого… Вот в этот набег братья вызвались с радостью! Погоняли коней с нетерпением – скорей бы, скорей!
Длинные кольчуги поверх плотной нижней одежки, кольчужные же чулки, перчатки, капюшон. Поверх кольчуги – белый плащ с черными тевтонским крестами, на кожаном поясе слева – меч, справа – кинжал. Меч иногда неудобен в рукопашной схватке – не развернуться. Вот тогда и пускали в ход кинжал или длинный нож. К седлам приторочен глухой, без забрала, шлем – топхельм, похожий на перевернутое ведро. Обзор в таком шлеме невелик, зато в бою надежно! Не страшны ни копье, ни стрела, ни меч… Разве что палица… или огромная языческая дубина – ослоп! Вот от такой и в глухом шлеме не поздоровится!
Рыцарские кони тоже были защищены от стрел накидками из прочной кожи. Правда, сейчас рыцари ехали на походных конях, злых боевых жеребцов пока что придерживали оруженосцы.
Кроме рыцарей в отряде еще восемнадцать кнехтов – два «копья» – во главе с орденским сержантом братом Генрихом Миллером, «два копья» тоже сила! Короткие кольчуги, открытый шлем-каска, тесаки, шестоперы, короткие копья, у кого-то – и арбалет… У сержанта, брата Генриха – опытного рубаки, усача лет тридцати – на шлеме крест святого Антония в виде буквы «Т». Неведомо, почему, но святой Антоний считался покровителем простых крестоносных воинов-кнехтов. И говорят – помогал! По крайней мере, брат Генрих в это свято верил. Еще бы – уцелеть в мясорубке при Везенберге, называемом язычниками Раковором, это дорогого стоит! Отделался сломанной рукой и шрамом на левой щеке – святой Антоний помог, никак иначе!
На небольших треугольных щитах кнехтов герб комтурства Швеллин – серебряная подкова на зеленом фоне…
Славное воинство… Божьи рыцари, кнехты… И с благословения магистра и комтура отправились на простой разбой! Что в общем-то богоугодное дело – грабить-то едут русских схизматиков! Которые еще хуже язычников. Как сказал (точнее, повторил чьи-то слова) замковый капеллан отец Арнольд, от русского христианства самого Бога тошнит! Золотые слова – в точку. Отец Арнольд тоже был под Везенбергом… Правда, злые языки утверждали, что вовремя сбежал, но… Но русских с той поры ненавидел всей своей душою. Особенно псковского князя Довмонта, про которого…
– Дозволь спросить, брат Гуго?
Лесная дорога расширилась, и юный датчанин пустил своего коня рядом с командиром. Очень уж ему хотелось поболтать, да и от природы парень-то был любопытен, как, к слову сказать, и де Шализ, но тот свое любопытство ограничивал, а Карстен в силу молодости – нет.
– Ну, спроси, – фон Цвеллер повел плечом. – Правда, если про каких святых, так это лучше в замке, у капеллана. Он много чего знает.
– Не, не про святых, – улыбнулся юноша. Круглое, усеянное рыжими веснушками лицо его выражало смесь дикого любопытства и гордости – еще бы. Не каждого возьмут на столь важное дело! Да и вообще, брат Карстен недавно прибыл из Дании… И прибился не к своим, к ливонцам…
– А что, правду говорят, герцог Плескау Довмонт – истовый язычник? В самом Плескау у него капище, и он там приносит в жертву женщин и детей! И еще – пленных рыцарей.
Брат Гуго закашлялся и едва сдержал смех:
– Это тебе, поди, отец Арнольд рассказал?
– Он.
– Ну, ты это… уши-то не развешивай. Герцог Довмонт некогда был язычником и жил в Литве – это правда. Потом убил литовского короля Миндовга и бежал в Плескау. И там был крещен под именем Тимофей!
– Что же, это они убийцу сделали герцогом? – округлил глаза юный рыцарь.
– Да-да, – поддержал подъехавший де Шализ. – Как-то это… не по-христиански. Даже для русских!
Фон Цвеллер махнул рукой:
– Все потому, что этот Довмонт – славный воин! Это он устроил погром под Везенбергом… Правда, вместе с новгородцами и со своим дружком, герцогом Дмитрием из Переяславля. А этот герцог ныне в русских землях – один из главных. Правда, их верховный сюзерен – монгольский император! И по слухам, он больше жалует Андрея, брата Дмитрия…
– А Довмонт?
– А что Довмонт? Сидит себе в Плескау… Против Новгорода интригует.
– Но ведь насколько я знаю, Плескау – вассал Новгорода! – крестоносец из Лотарингии тоже внес свою лепту в беседу, в отличие от своего младшего коллеги, выказав немалые знания.
– И что с того? – хохотнул брат Гуго. – Мы вон тоже вассалы тевтонцев. Даже хуже – ландмейстерство… И что? Много мы их слушаем?
– Это да-а… – шевалье Альберт де Шализ солидно кивнул, показывая свое полное знакомство с местными политическими реалиями.
Впереди вдруг послышался стук копыт! Руки рыцарей синхронно потянулись к мечам… Все затаили дыхание…
Из зарослей вылетел всадник… в накидке с крестами, кнехт… Дозорный.
– Ну? – дождавшись, глухо спросил командир. – Что там еще?
– Река, господин, – дозорный вытянулся в седле.
Фон Цвеллер хмыкнул:
– Знаю, что река. Она и должна быть – граница.
– А на реке – корабли, мой господин! Две большие лодки.
– А в лодках?
– Какие-то люди, господин.
– Я понимаю, Иоганн, что в лодках люди, а не бараны или какие-нибудь там кабаны, – спрятал ухмылку брат Гуго. – Что за люди? Русские? Немцы? Литовцы?
– Судя по одежде – русские, – кнехт быстро исправился, показав, что его не зря назначили в дозор – откровенных дураков дозорными обычно не назначали, разве что уж когда совсем некого было.
– В каждой лодке – с дюжину человек. Гребцы и прочие. Лодки большие – русские называют их «насады».
– Небольшие торговые суда, – негромко заметил де Шализ. – Товары?
– Судя по осадке – пусты…
– Значит, плывут за товарами, – фон Цвеллер задумчиво почесал бородку. – С серебром? Талеры? Пфенниги?
– Предлагаете деньги отобрать? – шевалье снова проявил полное понимание обстановки.
– И лодки! – с азартом предложил Карстен. – Их ведь можно продать.
– Можно, – кивнув, командир желчно причмокнул губами. – Только на это уйдет время, а нам нужно спешить.
– Значит, убить и забрать серебро!
– А, пожалуй, так… Генрих! – рыцарь живо подозвал сержанта. – Готовьте людей к бою! И незаметно выступаем к реке… Всем ясно? За мной.
Фон Цвеллер не давал конкретных указаний – все и так прекрасно знали, что делать. Да и
