Обучение представлениям — одна из быстроразвивающихся областей глубокого обучения в наши дни, и не исключено, что в ближайшем будущем здесь нас ждёт ещё множество замечательных открытий.
5.3 Машины
Здесь стоял мой «Алдан». Я немножко полюбовался на него, какой он компактный, красивый, таинственно поблёскивающий. В институте к нам относились по-разному. Бухгалтерия, например, встретила меня с распростёртыми объятиями, и главный бухгалтер, скупо улыбаясь, сейчас же завалил меня томительными расчётами заработной платы и рентабельности. Жиан Жиакомо, заведующий отделом Универсальных Превращений, вначале тоже обрадовался, но, убедившись, что «Алдан» не способен рассчитать даже элементарную трансформацию кубика свинца в кубик золота, охладел к моей электронике и удостаивал нас только редкими случайными заданиями.
Аркадий и Борис Стругацкие.
Понедельник начинается в субботу ![]()
5.3.1 Гордон Мур и его закон
Технический прогресс не стоит на месте, и человечество создаёт всё более новые и совершенные вычислительные машины. В популярной литературе нередко можно встретить утверждение, что вычислительная мощность машин возрастает в экспоненциальной прогрессии и что эта закономерность называется законом Мура. Дошло до того, что некоторые люди считают, что «закон Мура» — это просто другое название экспоненциального роста (например, в сетевой дискуссии один из пользователей Facebook недавно заявил, что коронавирус COVID-19 распространяется в соответствии с законом Мура). Оставим на этом моменте эпидемиологов наедине с их фейспалмом, а сами попробуем разобраться, что же такое закон Мура, чем он является и чем совершенно точно не является.
Мы знаем Гордона Мура (не путать с Эдвардом!) как американского бизнесмена, инженера, сооснователя и почётного председателя корпорации Intel. В 1965 г., когда Мур опубликовал работу[1531], посвящённую своему знаменитому наблюдению, он был известен как директор по исследованиям и разработке компании Fairchild Semiconductor и один из членов так называемой «Вероломной восьмёрки» (The Traitorous Eight). История самого знаменитого «предательства» в истории вычислительной техники началась в 1956 г., когда лауреат Нобелевской премии по физике 1956 г. Уильям Шокли при поддержке калифорнийского предпринимателя Арнольда Бекмана основал производственную лабораторию, которая стала одним из истоков Кремниевой долины[1532].
Для разработки и организации производства новых полупроводниковых приборов Шокли собрал команду, состоявшую из молодых специалистов — физиков и инженеров. По мнению современников, в личности Шокли сочетались неоспоримый талант учёного, а также тяга к постоянному соперничеству и глухота к интересам и мнениям других людей. Шокли гордился своим интеллектуальным превосходством над другими людьми, а также собственным телом. Позже, в 1960-е гг., — по всей видимости под влиянием этих мыслей, а также, вероятно, полученных в автокатастрофе повреждений головного мозга — он придёт к идеям евгеники и начнёт публичную кампанию против «вырождения» американской нации, что в итоге окончательно разрушит его репутацию и сделает его персоной нон грата в научном сообществе.
Особенности характера Шокли не единожды приводили к конфликтам с другими людьми — человеколюбие никогда не было его сильной стороной.
Противоречивый характер Шокли проявлялся с самого детства. Раннее развитие (в пять месяцев он научился произносить собственное имя, а в двенадцать уже умел считать до четырёх и узнавал буквы алфавита) сочеталось в нём с приступами неуправляемой агрессии, во время которых он кусал родителей и бился в конвульсиях. Родители Шокли были довольно необычными людьми. Отец — потомок пилигримов с «Мейфлауэра», сын шкипера-китобоя и выпускник MIT — сколотил небольшое состояние, работая горным инженером, и занялся биржевой торговлей. Мать — выпускница Стэнфорда и первая в США женщина, ставшая горным инспектором. Отец был старше матери на 22 года. После свадьбы супруги перебрались в Лондон, где в 1910 г. и появился на свет Уильям Шокли. Родители мальчика пытались решить проблему приступов агрессии у сына различными способами, включавшими в себя телесные наказания и различные психологические эксперименты, они меняли нянек и ограничивали его общение со сверстниками. Биржевая торговля Шокли-старшего не принесла ему желаемых доходов, и в 1913 г. семья из-за финансовых проблем была вынуждена вернуться в США и обосноваться в Калифорнии. Только в восемь лет родители Шокли отдали его в школу, а год спустя — в Военную академию Пало-Алто (Palo Alto Military Academy, PAMA). К удивлению родителей, мальчик смог достаточно быстро адаптироваться в учебном заведении, где не только отлично учился, но и вполне прилично себя вёл. В 1927 г., после окончания школы (несколько классов которой он пропустил из-за планов родителей вернуться в Лондон), он поступил в Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе (University of California, Los Angeles, UCLA), а осенью следующего года перешёл в Калифорнийский технологический институт (California Institute of Technology, Caltech), в те годы фокусировавшийся исключительно на фундаментальных научных исследованиях под руководством нобелевского лауреата Роберта Милликена. Это были годы формирования фундамента квантовой механики, которая и стала основной специализацией Шокли. Его учебный план составил лично Лайнус Полинг — в будущем дважды нобелевский лауреат, а наибольшее влияние на Шокли, по его собственному признанию, оказали преподаватели теоретической физики Ричард Толмен и Уильям Хьюстон. Именно в университетские годы в полной мере проявилась доминирующая черта характера Шокли — его постоянное стремление к соперничеству[1533], [1534].
В годы Второй мировой Шокли участвовал в разработке тактики стратегических бомбардировок и в других военных исследованиях. Придя к выводу, что эффективность бомбовых налётов на Японию была крайне низкой, Шокли порекомендовал «изучить альтернативы». Доподлинно неизвестно, имел ли Шокли в виду атомную бомбардировку, однако он, несомненно, был в курсе прогресса в этой области. Ещё летом 1940 г., будучи сотрудником Bell Labs, Шокли совместно с Джеймсом Фиском представил руководству доклад, в котором указал, что уран может служить источником изотопов для «грязных» бомб, а также на принципиальную возможность создания атомной бомбы. По мнению командующего ВВС США генерала Генри Арнольда, столь раннее окончание войны с Японией было в том числе личной заслугой Шокли[1535].
В начале 1945 г. Шокли создал в Bell Labs рабочую группу для разработки полупроводниковых приборов. К сентябрю того же года корпоративные исследователи, основываясь на работах Карла Ларка-Хоровица из Университета Пёрдью (Purdue University), сузили выбор перспективных проводников до двух — германия и кремния. В январе следующего года Шокли выбрал единственно возможное, как ему тогда казалось, направление разработок — гипотетический на тот момент полевой транзистор, то есть элемент, в котором внешнее электростатическое поле затвора управляет током в массиве полупроводника. Однако, вопреки расчётам, эксперименты завершились неудачно. Объяснить произошедшее смог Джон Бардин, присоединившийся к команде в октябре 1945 г., для чего ему пришлось привлечь теорию поверхностных состояний. Совместно с Уолтером Браттейном Бардин смог экспериментально подтвердить свою гипотезу. Для Шокли это было ударом по самолюбию: до войны он сам занимался поверхностными состояниями, но не учёл их в своих расчётах. Вероятно, поэтому он устранился от участия в работе над «полевым транзистором» и вновь проявил интерес к опытам Бардина и Браттейна только в конце 1947 г., когда исследователи представили руководству Bell Labs транзисторный усилитель, в основе которого лежал первый работающий точечный транзистор. Патентные эксперты компании пришли к выводу, что все личные права на изобретение принадлежат Бардину и Браттейну, но не Шокли. Осознав, что из рук выскальзывает, возможно, главное открытие его жизни, Шокли попытался надавить на Бардина и Браттейна, чтобы они отозвали свою патентную заявку. Он считал, что сможет сам запатентовать всё, начиная с полевого эффекта. Впрочем, эта идея провалилась, поскольку патент на принцип действия полевого транзистора на тот момент уже принадлежал Юлию Лилиенфельду. В итоге Шокли смог добиться от Bell Labs того, что, хотя авторство изобретения осталось за Бардином и Браттейном, в публичных заявлениях компании в качестве изобретателей указывались трое: Бардин, Браттейн и Шокли. В соответствии с внутренней инструкцией на всех фото, предназначенных для прессы, Бардин, Браттейн и Шокли появлялись вместе. В ходе первой открытой демонстрации транзистора именно Шокли отвечал на вопросы журналистов. В итоге публика утвердилась во мнении, что у первого транзистора было три изобретателя и самый значимый вклад в изобретение внёс именно Шокли.
