– Но… – Акана подалась вперед, упираясь локтями в гладкую поверхность стола. – Откуда вы знаете, что это не просто камень-фетиш, или каменный череп, или что-то еще, изготовленное человеком?
– Знаем, – отрезал представитель Китая. – И теперь мне разрешено показать вам, что мы знаем.
Чередой хмыканий и движений руками Хахой Мин вызвал над столом изображение: какой-то свиток или хрупкий документ на тонкой бумаге, одна страница которого мерцала пикселированными радугами словно под боковым освещением. Джеральд сощурился, его ир принялся переводить и комментировать.
Лист памяти. Старинное десятипетабайтное устройство для хранения оцифрованных данных.
Хрупкий объект – синтетическое трехмерное изображение – поплыл над ними, потом как будто распрямился, поворачиваясь и переливаясь всеми цветами радуги.
– Эта запись оказалась в нашем распоряжении всего три часа назад. Сейчас ее самолетом перевозят в Пекин, но предварительная перезапись содержит поразительнейшую информацию – мне приказано поделиться ею с вами.
В углу листа появилось маленькое зернышко черноты. Раскрылось раз, другой… несколько… чернота распространялась в десятках направлений. В ней появились точки звезд, они разбегались, и вскоре появился трехмерный эрзац-космос, вплоть до незнакомых созвездий… все это окружало сине-коричневую планету. Совершенно явно не Землю. Джеральд не узнавал и планеты, которые показал Артефакт.
– Как я сказал, самого межзвездного путешественника мы не обнаружили, – объяснил Хахой Мин. – Этот кристалл уже может быть укрыт в тайнике государством, заговорщиками или бандой. Но сочувствующий гражданин предоставил нам десятки часов записи информации из Небесного Яйца.
– Небесного Яйца?
– Сам артефакт – китайская государственная собственность. Он наш, и мы вправе называть его как угодно. И, позвольте заверить, мы его отыщем! Между тем здесь лишь малая часть его сокровищницы. Я тоже вижу все это впервые.
Хахой сделал знак, и повествование, состоящее исключительно из изображений, продолжилось.
Началось все с того, что туземные обитатели сине-коричневой планеты выпустили маленький мерцающий зонд. Потом с помощью гигантской машины толкали его развернувшийся в бескрайнем космосе хрупкий парус. Геннадий и Рамеш комментировали отличия этого способа передвижения от того, что был описан Гаванским артефактом. Остальные молчали. Маленький посланник продолжал нестись сквозь тьму… потом темнота поредела – быстро приближалось Солнце.
У Джеральда захватило дух: быстро появившийся Юпитер подхватил и отбросил маленького посланника… который начал отскакивать от планет, с каждым разом замедляясь, пока не показался знакомый шар и не схватил звездного путешественника в свои пламенные объятия…
…за которыми последовало чудесное, смягченное снегом падение. Потом посланца нашел человек в одежде из шкур… А рассказ едва начался.
Перерывов – на еду, даже на туалет – не было, и все молчали. Пока над столом не появилось единственное слово, сверкающее, повисшее над накрытым Гаванским артефактом. Оно представляло собой старинный китайский иероглиф, изображенный в каллиграфически резком стиле. Даже гневном.
Ир Джеральда перевел иероглиф без труда. И Джеральд сразу понял, почему Хахой и его начальники вдруг решили поделиться всем, что знают.
ЛЖЕЦЫ.
ПРОВЕРКА ПРЕДАННОСТИВы должны передать это всем, кто работает в Комиссии по контактам. Они придумали хитрые уловки, чтобы добиться от Артефакта сотрудничества. Вначале дрессировка, как в последний месяц. А теперь отказ записывать бесконечные планы и технические руководства, которые предлагает зонд.
Кому бы пришло в голову попробовать сказать «нет» подарку? Отклонить то, чего страстно желает человечество – все эти передовые технологии, – в расчете получить что-нибудь более важное.
Но это разумно. Какова сверхзадача зонда? Повести нас к производству новых зондов, не принимая во внимание, хороша эта сверхзадача, плоха или нейтральна. Артефакт обязан стремиться к тому, чтобы передать нам эти технологии. И это его стремление обязательно нужно использовать. Хидеоши и ее команда – ушлые ребята. За так и не почешутся ради Артефакта. Чего же они требуют?
Больше интервью с пассажирами. Одно, или два, или сразу три.
Это требование стало более настоятельным, когда мы засекли в поясе астероидов лазеры и кинетические орудия. Комиссия потребовала объяснения – и Особо Мудрый вначале выразил удивление, потом равнодушие, а в конце концов приписал это «плохим машинам прошлых эпох».
И добавил: «Вы, люди, можете защититься, создав мощное оружие. Позвольте научить вас производить мощные лучи, которые очистят вашу Солнечную систему!»
Гм. Соблазнительно. Убедительно. Кто способен отказаться от больших пушек?
И Джеральд Ливингстон набросил Черный Покров, обрекая артиленов на темноту – пока не договорятся. Час за час. Час они нас учат – потом мы получаем некоторое разнообразие.
Мы вернулись к разговору с Низко Ныряющим Убийцей Рыб – самым молодым из артиленов, гордым тем, что именно его раса изготовила Артефакт, который попал к нам; его явно не тронуло то, что на его родине не обнаружили ни следа промышленного производства и радиоизлучений. «Все органическое умирает», – ответил он, пожимая своими странными крыльями.
А Кальмарик… она сама выбрала себе это имя из пятидесяти тысяч, предложенных школьниками со всей Земли. Своеобразное чувство юмора для машущего щупальцами псевдоголовоногого! Ее главный вклад в человеческую культуру – свежее и убедительное определение «иронии» – заставил интеллигенцию восклицать: почему мы сами об этом не подумали? Потребовался инопланетянин.
И все же Кальмарик не отошла от линии Ома. Он согласился с тем, что Артефакт действительно может быть вирусом – как говорят критики, – но вирусом полезным и способным к симбиозу. И привел сотни примеров из нашей медицинской литературы. Убедительных.
Других понять труднее. Возьмите существо-гусеницу – во время каждой беседы она смотрит на ближайшего человека, а потом производит поток пренебрежительных символов, которые можно перевести так: «Парень, какое у меня воображение!»
Явный случай болезни Ноакса, что позволило существу получить в Сетке – по общему согласию – имя Бенни.
– А чего вы ждали? – оттеснив Бенни, заметил М’м пор’лок, тот самый, что походил на гигантскую розовую выдру. – Мы проводим вечность, летя в пространстве, либо спим, либо забавляемся в обширных виртуальных слоях внутри нашего кристаллического корабля. Можно застрять во сне. Или утратить шанс вернуться в объективную реальность при встрече с новой живой расой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
