Но атланты оказались готовы к подобному маневру. Обшитые двойным слоем толстых досок борта стиснули хрупкие пиратские суденышки, обрушились вниз «дельфины» — толстые омедненные бревна, прошивающие гельмы от палубы до днища. Отчаявшиеся, ошалевшие от визга стрел и грохота огромных камней, пираты карабкались на борта пентер и падали, пораженные не знающими усталости мечами эпибатов.
Это был решающий момент. Кто дрогнет, тот проиграет. А проиграть не имел права никто, да и не те здесь собрались люди, чтобы проигрывать.
Вновь взвились вымпелы, и корабли с неослабевающим упорством двинулись в новую схватку. Вновь затрещали ломаемые борта, запели стрелы, дико закричали раненые и обожженные. Море окрасилось яростью боя. Звериной яростью. Лишь флотоводцы казались спокойными. Сквозь дикую какафонию звуков боя они пытались уловить рев труб Сирда, идущего на помощь. Вот только кому на помощь?
Адмирал Сирд был обыкновенным выскочкой. Без чести, без совести и даже без храбрости. Для многих было загадкой, как он вообще ухитрился занять пост адмирала Внутренней эскадры. Считалось, что ему протежирует Динем, что очень удивило бы последнего, узнай он о бытующем на Атлантиде по этому поводу мнении.
Отличительной чертой адмирала было то, что он постоянно колебался. Вот и сейчас он метался меж двумя огнями. С одной стороны он жаждал насолить Титанам, с другой он опасался за свою шкуру, не слишком веря, что пиратские эскадры, пусть и вдвое превосходящие флот атлантов, способны одолеть непобедимые пентеры Динема. Сирд метался по каюте, не обращая никакого внимания на вопрошающие взгляды помощников. На недоуменные запросы с кораблей «почему не вступаем в бой?», он велел отвечать, что ждет сигнала.
— И вообще, все идет по плану! К чему волноваться?
Радиофон меж тем молчал, повергая Сирда в сильнейшее сомнение. Уж не справляются ли там эскадры Динема и Эвксия без его помощи? В таком случае следовало немедленно поспешить на помощь Динему, снимая с себя подозрения. Был момент, когда адмирал был готов отдать приказ начать охват пиратского флота, и его сдерживали лишь трусость да страх перед сообщниками, многие из которых были тут же, рядом, и бросали на Сирда красноречивые взгляды.
Внезапно из гущи сражающихся кораблей выскочила быстрая аритона, на всех парусах помчавшаяся к эскадре Сира. Это было посыльное судно Динема — Сирд узнал его. Заметив появление аритоны, немедленно раздули паруса два неприятельских корабля из отряда Корьса.
Строй внутренней эскадры нарушился. Некоторые непосвященные в заговор навархи направили было свои суда на помощь аритоне, но флагман немедленно поднял сигнал «стоять во внимании». Они и стояли, наблюдая, как пиратские триеры зажали крохотное посыльное суденышко в клещи и расстреляли из громко бухающих катапульт. Затем, не снижая скорости, победители направились к флагманской пентере.
— Какого хера ты ждешь?! — заорал Корье атлантическому адмиралу. — Атакуй! Иди ты думаешь, что если мы проиграем, Титаны не узнают, что ты, паскуда, продался нам?
Очертя круг прямо перед носом флагмана и осыпая Сирда отборным матом, пиратская триера понеслась назад.
Эскадра заволновалась. Корабли ломали строй. Кое-кто спешил к флагману за разъяснениями, кто-то торопливо поворачивал к сереющей вдали Атлантиде.
И Сирд, наконец, решился.
На рее взвился флаг, приказывающий:
«Следовать за мной»!
Неровная толпа кораблей устремилась в тыл эскадре Динема, еще и не зная толком, что будет делать. Атаковать — да! Но кого?
Шел третий час боя. Эвксию удалось прорвать охватившую его эскадру дугу и разбить вражеский строй. Все перемешалось. Корабли метались в вонючем дыму, слепо натыкаясь друг на друга, сокрушая свои и чужие борта. Пентера Эвксия потопила уже восемь неприятельских триер, выдержав в свою очередь четыре таранных удара. Трещали кожаные манжеты, раздираемые новыми веслами, падали на палубу окровавленные эпибаты, а Эвксий, похожий на неподвижную черную статую, все так же стоял на носу своего судна.
Вот кормчий направил пентеру на новую жертву. Кемтянин, однако, оказался ловким, увернулся от тарана и припал к флагману бортом. Взвились кошки, проворные кемтяне повисли на фальшбортах. Эпибаты спихивали их копьями и мечами. Эвксий видел, как лепестковидный наконечник копья вонзился в раззявленную глотку одного из пиратов по самое основание, но несколько врагов все же оказались на палубе атлантического судна. Возглавлял их огромный, закованный в тяжелые бронзовые доспехи воин, в котором нетрудно было признать Сбира. Щедро рассыпая удары зажатыми в обеих руках мечами, Сбир прорвался на нос пентеры, где столкнулся с Эвксием. Атлант не знал, что перед ним главнокомандующий неприятельского войска, как и тот, что это — убийца Давра.
Мечи их скрестились. Противники были равны по силе и по технике фехтования, но Эвксий уступал кемтянину в той сноровке и отточенности движений, которые достигаются ежедневными тренировками. Теснимый к фальшборту, он лихорадочно искал выход. Был момент, когда противник отвлекся — на него напал эпибат — и Эвксий почти дотянулся мечом до шеи кемтянина, но спустя мгновение перерубленный надвое эпибат лежал на палубе, а атлант вжимался спиной в трещащий фальшборт, с трудом парируя сыплющиеся на него удары.
Но смерть была вложена не в эту руку. По борту карабкался однорукий капитан Маринатос. Изможденный, обессиленный вчерашней потерей крови. Но ярость толкала его, и он лез вверх до тех пор, пока не увидел черный шлем прижавшегося к борту атланта. Издав звериный рык, Маринатос схватил Эвксия за шею и потянул за собой — в море.
Разозленный тем, что противник ускользнул от него, Сбир бросился к борту, через несколько мгновений из воды показалась курчавая голова Маринатоса, торжествующе завопившего:
— Я убил демона!
Сбир сплюнул и бросился в пекло битвы. Эпибаты бросали оружие.
Корабли Сирда врезались в строй эскадры Динема. Их было немного, не более двадцати — остальные, не понимая толком, что происходит, маневрировали по морю, а кое-кто даже сражался друг с другом, — но вполне достаточно, чтобы до Динема донесся панический вопль:
— Измена! Нам ударили в спину!
В тот же момент с левого фланга напал отряд Корьса, укусил несильно, так как насчитывал всего десять галер, но пребольно. А с правого фланга заходили победоносные триеры кемтян.
Поднялась паника. Зажатые со всех сторон корабли Динема сломали строй и метались по крохотному пятачку боя, с треском ломая борта и обрушивая мачты. Ревела врывающаяся в пробоины вода, истошно кричали тонущие. Кемтяне ударили горшками с «жидким огнем», и над пентерами повис чадящий дым.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
