42. Описывая «решение Политбюро ЦК ВКП(б)», исполнитель написал «ЦК КПСС». Но ни Шелепин, ни исполнитель подлинной записки на имя первого лица страны не могли в столь важном документе спутать названия партии.
Вопрос к ответчикам – признаете ли вы, что незнание фабрикаторами этой фальшивки, старого названия партии, является признаком подложности этого письма?
43. В «письме Шелепина» уже во втором предложении пишется: «Всего по решениям специальной тройки НКВД СССР было расстреляно 21.857 человек, из них: в Катынском лесу (Смоленская область) 4.421 человек, в Старобельском лагере близ Харькова 3.820 человек, в Осташковском лагере (Калининская область) 6.311 человек и 7.305 человек были расстреляны в других лагерях и тюрьмах Западной Украины и Западной Белоруссии».
Но тысячами документов установлен и, более того, входит неотъемлемой частью в версию самих клеветников России неопровержимый факт того, что в апреле – мае 1940 года пленные поляки были вывезены из Старобельского и Осташковского лагерей военнопленных живыми! Как же настоящий Шелепин, глядя на настоящие документы, мог написать, что поляки расстреляны в Старобельском и Осташковском лагерях?!
Вопрос к ответчикам – признаете ли вы, что незнание исполнителем документа основополагающих моментов дела, по поводу которого подготовлен документ, является признаком подложности этого письма?
44. Настоящий Шелепин, глядя на настоящие документы, не мог написать, что Старобельский лагерь находится «близ Харькова». Ведь в настоящих документах был указан истинный адрес Старобельского лагеря, который в действительности находился не в Харьковской, а в Ворошиловградской области – почти за 250 км от Харькова!
Аналогичный вопрос к ответчикам – признаете ли вы, что незнание исполнителем документа и основополагающих моментов дела, по поводу которого подготовлен документ, является еще одним признаком подложности этого письма?
45. В «письме Шелепина» указаны на 1959 год целыми и хранящимися в архиве «учетные дела на военнопленных» Старобельского лагеря, но эти дела были сожжены еще 25 октября 1940 г. Об этом инспектор Письменный и сержант госбезопасности Гайдидей в тот же день составили акт, опубликованный и прекрасно известный историкам.
Аналогичный вопрос к ответчикам – признаете ли вы, что незнание исполнителем документа этих основополагающих моментов дела, по поводу которого подготовлен документ, является еще одним признаком подложности этого письма?
46. Уважаемый суд! В жизни очень часто бывает так, что ведомство плохо работает, а начальство не может снять главу этого ведомства с должности, поскольку тот все свои неудачи убедительно объясняет как раз плохой работой самого начальства. Но имеется универсальная причина для снятия любого руководителя – его малограмотность. И все руководители это прекрасно понимают, посему делают все, чтобы не дать начальству обвинить себя в малограмотности, тем более, в таком бросающемся в глаза аспекте, как незнание русского языка. По этой причине, письма, посылаемые начальникам, тщательно вычитываются, чтобы не допустить ни единой грамматической ошибки.
У меня вопрос к ответчикам – сочтете ли вы подлинным письмо в две страницы текста, от министра – премьер-министру, в котором будет обнаружено два десятка грамматических и орфографических ошибок?
47. Так вот, уважаемый суд, «Письмо Шелепина» написано с густым иностранным акцентом. Это только в понимании иностранцев: раз Советский Союз, то в нем должны быть и «советские органы власти». Внутри СССР так никто не сказал бы, поскольку слово «советский» абсолютно однозначно и определенно относилось только к законодательной ветви власти в СССР – к Верховному Совету, облсовету, райсовету. Но только назывались они не «советские органы власти», а «органы советской власти», и только так, поскольку «советский» в данном случае это не принадлежность к государству, а собственное имя данного органа власти. (Кстати, органы советской власти к Катынскому делу никакого отношения не имели). И названия этих органов даже рядовыми гражданами не путались, а уж работниками КГБ! Поэтому строки «письма Шелепина»: «Для Советских органов… по инициативе Советских органов власти», – режут слух своим иностранным происхождением точно так же, как и «моя твоя не понимай».
И, наконец, в «записке Шелепина № 632-ш» – относительно небольшом сочинении (две странички рукописного текста и приложение к ним из шести строк) – содержится 29 орфографических и грамматических ошибок! Это много даже для диктанта двоечника-второгодника, и попросту невозможно для документа особой важности, направленного за подписью высшего руководителя крупнейшего государственного ведомства на имя первого лица государства. Заметим, что такого большого количества орфографических и грамматических ошибок не выявлено ни в одном аналогичном документе того периода.
В связи с этим у меня вопрос к ответчикам – признаете ли вы, что незнание русского языка исполнителем документа, направляемого от министра премьеру, и нерусские обороты этого документа, являются достаточно убедительными признаками подложности письма?»
Ни на один из этих вопросов, представитель ответчика не дал никаких разъяснений.
Тем не менее, 21 сентября 2010 года Тверской районный суд города Москвы под председательством судьи Сальниковой М.Л., рассмотрев дело по исковому заявлению Е.Я. Джугашвили к Президенту РФ и Федеральному архивному агентству (Росархив) о защите чести и достоинства, принял решение в исковых требованиях полностью отказать.
При этом суд, формально проведя процедуру выслушивания сторон и рассмотрения доказательств, не рассмотрел иск по заявленному требованию – в решении суд вообще не упомянул о соответствии или несоответствии действительности сведений, содержащихся в оспариваемом материале. Суд, мотивировав это аналогией русской поговорки «В огороде – бузина, а в Киеве – дядька», написав в мотивировочной части: «Данные документы являются документами Архивного фонда РФ, официальными документами, свидетельствующими о происходивших событиях исторической давности, не содержат каких-либо выводов Росархива о личности и действиях Сталина И.В., поэтому сведения, содержащиеся в них, не могут рассматриваться как не соответствующие действительности».
Какое отношение оценка клеветника имеет к судебной оценке соответствия действительности содержащихся в документах сведений? По словам судьи Сальниковой получается, что если бы архивные документы содержали вывод Росархива: «Сталин – дурак!», – то тогда содержащиеся в документах сведения можно было бы рассмотреть на соответствие действительности, а если Росархив такого вывода не сделал, то и сведения, содержащиеся в документах, на соответствие действительности рассматривать нельзя.
Истец сделал заявление о подложности оспариваемых документов, показав суду более сорока признаков их подложности, наличие которых в представитель ответчика не смог объяснить. По статье 186 ГПК РФ, суд мог либо согласиться с выводом истца о подложности оспариваемых документов, и предложить ответчику доказать содержащиеся в документах сведения иными доказательствами, либо не согласиться с истцом и назначить экспертизу для удостоверения в подлинности документов. Суд не назначил экспертизу, что согласно статье 186 является согласием суда с тем, что документы подложны, но после установления этого обстоятельства, требующего удовлетворить исковое требование, в удовлетворении искового требования отказал.
Истец просил суд вызвать свидетелем депутата В.И. Илюхина, чтобы тот показал и доказал вещественными доказательствами, что документы, сведения в которых оспаривались, изготовлены группой фальсификаторов в 1992 году и подброшены в архив. Согласно сведениям, содержащимся в этих документах, Сталин И.В. в 1940 году организовал убийство 27 500 человек, то есть публикаторы этих документов фактом их публикации обвиняли Истца в убийстве. Согласно требованиям Европейской конвенции о защите прав человека (статья 6.3.d): «Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет как минимум следующие права: … право на вызов и допрос свидетелей в его
пользу…».
Судья Сальникова проигнорировала требование Европейской конвенции и в вызове свидетеля отказала.
В решении Тверского суда правильно цитируется Постановление Верховного суда: «В силу п. 9 указанного Постановления Пленума и в силу ст. 152 ГК РФ обязанность доказывать соответствие действительности распространенных сведений лежит на ответчике». Но ответчики не представили суду ни единого доказательства правоты сведений, содержащихся в оспариваемых документах и распространенных ответчиками. Утверждения судьи Сальниковой: «Представитель ответчика Мосунов В.В. возражал против удовлетворения исковых требований истца, по основаниям, изложенным в письменных возражениях на иск», – не соответствуют действительности, поскольку никакого письменного возражения ответчиков на момент рассмотрения в деле тоже не было, и в суде письменные возражения ответчиков не рассматривались.
