Читаем без скачивания Живописец смерти (СИ) - Лукарелли Карло

— Мы ничего не полагаем. У меня еще нет данных от судмедэкспертизы. Нет отчета коронера. У меня есть убитая женщина, вторая в рамках юрисдикции этого участка, а поскольку еще два подобных убийства произошло вне данного участка, поскольку вся эта дрянная, запутанная система не более чем куча бюрократического дерьма, у меня нет ничего, за что можно было бы зацепиться. Все, что я знаю, так это то, что шеф полиции позвонил мне сегодня в семь утра и сообщил, что теперь все это дело переходит ко мне, что лучше бы мне подключить к нему надежных людей, что лучше бы его раскрыть… Ну, ты понял, верно?

Миллер скептически усмехнулся.

— Такие дела, — подытожил Ласситер.

— Такие дела, — словно эхо отозвался Миллер.

— Так что это за дурацкая история с переводом из отдела убийств?

— Я не знаю, капитан, что за дурацкая история с переводом из отдела убийств.

— Сарказм? Мне не нужен сарказм, детектив. Так ты нас покидаешь?

— Я не знаю. Я полагал…

Внезапно Ласситер рассмеялся.

— Полагал что? Это мертвые люди, вот и все. Поэтому отдел и занимается убийствами. — Он положил руки на подлокотники, словно собираясь встать, и внимательно посмотрел на Миллера. — Что-то ты неважно выглядишь, — заметил он.

— Просто устал.

— Все еще побаливает?

Миллер отрицательно покачал головой.

— Синяки, вывих плеча, ничего серьезного.

— Физиотерапию делал?

— Даже больше, чем надо.

Ласситер кивнул.

Миллер почувствовал, что сейчас будет.

— То есть тебя прогнали сквозь строй, да? Ты знаешь, сколько раз мое имя мелькало в газетах?

Миллер пожал плечами.

— Я тоже не знаю, но часто. Слишком, черт подери, часто! Чертовы стервятники! Кружат над трупами и клюют их, — Ласситер покачал головой. — К черту! Мы не о том говорим. — Он встал и подошел к окну. — Я, кстати, вашей парочкой недоволен, — сообщил он. — За то, что ушли вчера вечером. Я читал твой рапорт. Сколько вы там пробыли? Полчаса?

— Судмедэксперты… — ответил Миллер. — Это было новое место преступления, мы просто путались у них под ногами. Мы обошли прилегающие дома, но ничего важного не выяснили. — Он помолчал. — И мы были там не полчаса, мы там проторчали почти три часа.

— Три дома, Роберт. Три дурацких дома! Да брось ты! Только одна вещь выводит меня из себя — отсутствие профессионализма. Я могу терпеть постоянное нытье о расписании, низком окладе, переработках, о том, что не хватает времени, чтобы побыть с женами, детьми, кошками, собаками и любовницами, но когда дело доходит до наплевательского отношения к работе…

— Понял, — перебил его Миллер.

— Тебе уже говорили такое раньше, верно?

— Было дело, — согласился Миллер. — Пару раз.

— И что ты собираешься делать, черт побери? Уволиться? Или переводиться?

— Я не знаю. Я прикинул, что нужно подождать до конца месяца. Может, после Рождества что-нибудь и решу.

— Ты мне нужен для этого дела.

Миллер промолчал.

— Шеф хочет повесить все это на нас. Все четыре убийства. Пока у нас нет доказательств, что это дело рук одного человека. Из твоего рапорта следует, что такое возможно, но мне не нужны предположения, их я использовать не могу. Удушение, избиение, история с биркой, да все это… Похоже, что это один убийца, да?

— Похоже, что так.

— Как звали первую? Мозли?

— Да, Маргарет Мозли. Это было в марте.

— Это было твое дело?

— Не совсем. Я прибыл туда первым просто потому, что был на смене, — пояснил Миллер. — Думаю, в конце концов дело попало к Метцу.

— Нет, я припоминаю, что случилось: Метц собирался взять его, но не взял. В результате оно пошло в третий участок.

— Надо понимать так, что этим делом полгорода занимается?

Ласситер криво усмехнулся.

— Да ты даже не представляешь себе масштаб!

— Тогда почему решили повесить все на нас? На второй участок?

Ласситер пожал плечами.

— Первое убийство было совершено на нашей территории, второе — в юрисдикции четвертого участка, третье — шестого участка, а четвертое — снова у нас. У нас два из четырех. Шеф любит нас, а может, ненавидит. Боже, я не знаю! Он хочет, чтобы мы этим занялись, были связующим звеном по четырем делам. Эта история стала большой проблемой. Он хочет, чтобы все убийства проходили в рамках одного расследования. В этом есть смысл. До сегодняшнего дня этим занимались — а честно говоря, почти не занимались — три различных участка. Газетчики вцепились в эту историю мертвой хваткой. Мы так и предполагали. Возможно, шеф думает, что после всего того дерьма, которое ты взбаламутил, мы сможем восстановить нашу репутацию, разобравшись в этом деле.

— Это бред…

Ласситер поднял руку.

— Политика и протокол — вот что это такое. Не более и не менее. На самом деле ничего личного, что бы тебе ни казалось.

— Значит, шеф предлагает припрячь меня из-за того, что случилось?

— Не совсем.

— В смысле?

Ласситер отошел от окна и снова сел за стол.

— Ты должен понять одну вещь. Всегда найдется дрянной либерал, озабоченный социальными проблемами, который будет считать, что мы только тем и занимаемся, что лупим ни в чем не повинных гражданских ради собственного удовольствия.

Миллер иронически усмехнулся.

— Я знаю, что такое политика полицейского управления. Мне не нужны уроки…

— Хорошо, тогда мне не надо ничего объяснять. Если ты здесь, значит, при исполнении. Если ты при исполнении, значит, должен принять дела, которые я тебе передаю, к расследованию. Я поручаю это дело тебе, и если ты не собираешься прямо сейчас писать рапорт об отставке, тебе придется его принять.

— Я вас тоже люблю, капитан, — ответил Миллер.

— Тогда иди и пообщайся с ФБР.

Миллер нахмурился.

— С кем? ФБР?

— Увы, да. Шеф запросил помощь из ФБР. Они послали кого-то поучить нас, как следует заниматься этим дерьмом.

— Это же не дело федералов. С чего им ввязываться?

— Они протягивают руку помощи, Роберт, и я точно смогу смириться с этим. У шефа был разговор с судьей Торном… Не надо забывать, что в будущем году выборы… Никто не потеряет из-за этого работу, уверяю тебя. Мне нужно, чтобы кто-то возглавил расследование, и ты как раз такой человек. Боюсь, что так оно и будет. Может, это позволит тебе отвлечься, а? Возможно, ты вспомнишь, зачем так тяжко трудился, чтобы стать детективом.

— У меня есть выбор? — спросил Миллер.

— Да ни хрена! — ответил Ласситер. — Когда, черт побери, у нас был выбор в подобном деле? У тебя было три месяца, чтобы отдохнуть от этого дерьма. Уже неделя, как ты на службе. Ты мне нужен, чтобы ублажить ФБР. Потом вы с Росом соберете все файлы, пройдетесь по ним, и колесо завертится. У нас есть четыре мертвые женщины, и шеф полиции вцепился в меня, словно клещ. Об этом деле пишут больше, чем о Дне ветеранов. Поэтому мне нужно, чтобы ты стал чертовым героем и спас положение! Договорились?

Миллер встал со стула. Он уже чувствовал наваливающееся напряжение, которое должно было разрушить тщательно сложенный карточный домик его жизни. Он рухнет совершенно бесшумно. Без предупреждения. Просто одним прекрасным утром он проснется и не сможет ни связать двух слов, ни сварить себе чашку кофе. Ему не нужен был серийный убийца. Ему не хотелось нести ответственность за это дело. Однако, похоже, он сам загнал себя в этот угол. Возможно, это было способом принять какое-то решение. Все могло обернуться либо погибелью, либо спасением.

Миллер взглянул на Ласситера и открыл рот, но Ласситер поднял руку, останавливая его.

— Ты спросил, есть ли у тебя выбор. Ты получил ответ. Прошу тебя, пойди поговори с федералами и разгреби это дерьмо.

Миллер направился к двери.

— Да, еще одно, — вспомнил Ласситер.

Миллер приподнял брови.

— Мэрилин Хэммингз исполняет обязанности коронера по этому делу. Тебе придется сотрудничать с ней. Пресса однозначно пронюхает об этом. После той фотографии в «Глобусе» мне не надо напоминать тебе…