— Маркиз Гизонга? — протянул Люфгорн, на которого имя главного казначея подействовало сильнее всех заклинаний. — И что он говорит об этих ваших плантациях?
Лорд Саразин не удержался и прыснул. Монархи уставились на него с осуждением и некоторой претензией. В их взглядах ясно читалось: «нечего хихикать, голубчик, а лучше растолкуйте нам, что там происходит на Кахтагарской равнине».
— Сматывайтесь, — проскрипел Бургежа. — Это он.
— Злодейский гад? — уточнил Карлюза, сопоставляя новость со своими ощущениями.
— Да.
— Дружить не хочет?
— Нет.
— Грибы тоже не хочет?
— Нет.
— А вы мотаете?
— Я бы с удовольствием, но не могу — у меня эксклюзивное интервью.
— Будем супостатить по-недетски, — подытожил Карлюза, которому в принципе была неприятна мысль, что земля способна носить существо, враждебное грибам.— У нас на то есть большой зеленый вариант.
Мысль циническая; но ведь возвышенность организации даже
иногда способствует наклонности к циническим мыслям
уже по одной только многосторонности развития
Ф. М. Достоевский, «Бесы»
Под большим зеленым вариантом он имел в виду Лилипупса. С тех пор, как тролль был признан Первым Зверопусом Ниакроха, троглодиты лелеяли мечту угрозами, подкупом или лестью склонить его на свою сторону и с помощью такой внушительной военной силы захватить власть над миром или выгодно продать акции грибных плантаций — это уж как повезет. Но с лже-Таванелем, или лже-Саразином, каши не сваришь, и потому они первым делом желали избавиться от вредоносного существа, мешавшего их скорейшему обогащению и процветанию. Вытащив из-под кольчужки потрепанную тетрадку с наставлениями Зюзака Грозного, Карлюза открыл ее на страничке с закладкой из драконьей чешуйки, сосредоточился и обстоятельно проклял врага по всем правилам.
Злодейский гад с удивлением понял, что троглодиты, несмотря на свой комичный вид и весьма скромные размеры — ходячие источники совсем нескромной и очень серьезной силы. Он поднял руку, не то намереваясь указать своим воинам на ящероидов в кольчужных шапочках с ушками; не то хотел совершить какой-то колдовской пасс, сметая их с земной поверхности следом за Флагероном, но не успел.
Карлюза открыл рот и заверещал. Его истошный вопль подхватил Левалеса, а за ним осел. Подготовленный Бургежа сразу признал волшебные певы и взмыл повыше, чтобы уцелеть, но остальным пришлось несладко. Лорд Саразин отшатнулся в одну сторону, оглушенные короли и свита шарахнулись в другую. Троглодиты прыгнули в седло, цепляясь за все выступающие детали лапками и хвостами, и осел поскакал к пирамиде с такой прытью, что холеные рыцарские кони проводили его завистливыми взглядами.
Саразин чувствовал, как сгущается и уплотняется пространство: на Кахтагарской равнине собралось многовато сверхъестественных существ, и все они почувствовали его присутствие. Нужно было срочно принимать меры — отвлечь противника от своей персоны на то время, которое потребуется ему, чтобы одолеть кассарийского некроманта, и занять всех чем-нибудь увлекательным и душеполезным. Он подъехал к ровному строю своих рыцарей и, возвысив голос, чтобы его было слышно в задних рядах, заговорил:
— Ваше время пришло! Истребите всю нечисть, какая вам попадется! В атаку, во славу Тотиса Великого и Всемогущего!
Рыцари дружно грянули:
— Во славу! — и лавиной покатились с холма, выкрикивая «Тотис! Тотис! Тотис!».
А Ройгенон, Тукумос, Люфгорн и подоспевший Килгаллен со страхом и недоумением смотрели, как Великий Командор, не обращая на них никакого внимания, будто они были всего лишь стайкой пухнапейчиков, развел руки в стороны ладонями кверху и заговорил что-то на странном свистящем языке. Повинуясь этому едва слышному голосу, земля задрожала, воздух поплыл, как во время невыносимого зноя, затем над равниной сгустился туман, и из этого молочно-белого марева вышла грандиозная темная фигура: угловатое туловище, шесть рук, голова утоплена в бугристые плечи, вдоль щек свисают длинные толстые космы. Существо поражало своими размерами даже на фоне воздвига. А его костюм как нельзя лучше соответствовал духу и букве проводимого мероприятия — сплошные потертые шкуры, какие-то цепи, веревки, малопривлекательные черепа странных существ вместо пряжек и пуговиц: любой модный дизайнер задохнулся бы от восторга.
Но не этот недружелюбный великан заставил Зелга покачнуться в седле. Он всей кожей почувствовал всплеск невероятной силы, похожей на извержение ледяного вулкана, на поток испепеляюще-холодной лавы; он, наконец, узнал врага не в чужой личине, не под очередной маской, но в его блеске и великолепии. Его присутствие ощущалось во всем: оно было разлито в воздухе, текло по реке вместе с водой, просачивалось в землю. Враг пытался захватить все и завладеть всем — и им не оставалось иного выхода, кроме смертельного поединка.
Зелг Галеас Окиралла и Ренигар да Кассар положил поперек седла Нечеловеческий Меч и негромко спросил:
— Ты готов?
* * *
Воздвиг Мардамона разочаровал. Тут было почетно, но одиноко и очень скучно. То есть здесь время от времени случались намеки на неприятности, вроде появления этих беспричинно агрессивных меченосцев. Потом еще пару раз кто-то обозвал жреца нехорошим словом — правда, обозвал издалека, от самого подножия, и за грохотом сражения был почти не слышен. Но Мардамон все равно расстроился. Нет, не так, совсем не так мечтал он провести этот день.
Там, внизу, его друзья наслаждались битвой, самовыражались, занимались любимым делом, как он сам при Липолесье. При Липолесье, вспоминал с тоской жрец, он открыл для себя целый новый мир, познакомился с массой интересных существ, наконец, повстречал Каванаха Шестиглавого и веревочкой измерил Князя Тьмы вместе с троном. Бок о бок с соратниками он обращал в бегство врагов, защищал друзей, папа-жрец мог бы им гордиться. А сегодня — вот чем он занят, говоря начистоту? Украшает собой воздвиг? Впечатляет природу?
Если конфликта нет, они мужественно борются, чтобы его создать
Петр Вайль, Александр Генис
За всю битву он ни с кем даже толком не поговорил, не растолковал перспективы обильных жертвоприношений, совершенно не занимался просветительской деятельностью. Крифиан подлетал пару раз — узнать, как дела, но тут же торопился обратно, он-то был, как всегда, нарасхват. Монстр Ламахолота, убедившись, что с ним все в порядке, тоже отправился воевать потихоньку: Мардамон отлично видел его подвиги с вершины воздвига. Даже тролли-фольклористы и цирюльник Ас-Купос уже успели войти в историю — они повергли и обратили в бегство стольких врагов, что о них непременно упомянут во всех летописях и фундаментальных научных трудах. Один историк вообще гоняется за ними по всему полю битвы. Жрец вздохнул: и за троллями, и за амазонками, и за троглодитами, и за Прикопсом — он совался со своим блокнотикам буквально ко всем защитникам Тиронги, кроме самого Мардамона. То ли не считал его важной персоной, то ли ленился карабкаться на воздвиг, то ли просто жалел времени на восхождение. Жрец ошибался. Господин Дуцелий Целиус из журнала «Задорные затрещинки» по своей чародейской неопытности и наивности полагал его духом пирамиды и был уверен, что он вообще не умеет говорить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
