Понтифик молчал.
Что он мог ответить этому человеку, который не только называет себя пришедшим в мир Мессией, но и ведет себя так, как должен, по идее, вести себя настоящий Сын Человеческий?.. Что он, хозяин кабинета и Хозяин Церкви, хотел ответить этому человеку?.. С чего бы приумолк маленький математик, затаился, замер в ожидании? В ожидании чего?.. Вот оно — Второе Пришествие! Две тысячи лет ждали. Ждать больше нечего. Ни математику, ни теологу…
Больно было. И тошно. И не хотелось ничего говорить. А хотелось заснуть и проснуться намного раньше, проснуться в мире, где ни одна собака не слыхала о чуде в Эфиопии, и о чуде в долине Амазонки, и о чуде в Нью-Йорке, и о чуде на Балканах. И жить, как прежде. Страусом, засунувшим башку в песок.
— Зачем вы пришли ко мне? — спросил черный человек белого, и свет лампы под абажуром Галле — или показалось? — стал ярче.
— Теперь не знаю, — скучно ответил гость. — Думал — найду единомышленника. Соратника. Друга. Думал, что понтифик-то уж не просто поверит в меня, но и мне поверит, и поддержит, как верил мне и поддерживал во всем тот, во имя кого вы отгрохали в вашем Ватикане не храм даже, а золотое чудовище. В Иершалаиме — и то поменьше был… Думал… Зря, выходит… Зря, Maggiore? Вы же в самом деле неглупый и образованный человек. И имя вы себе взяли — в честь тоже неглупого и образованного предшественника: Иоанн Павел. Я уж не вспоминаю тех двоих, первых, в честь кого назвал себя тот предшественник… Как же совместить несовместимое, Maggiore?..
Больно было. И тошно. И что он мог ответить пришельцу, в которого — ну никак, ну хоть застрели! — не умел поверить? И не маленький математик причиной такого непробиваемого неверия, а те две долгие тысячи лет безысходного ожидания Второго Пришествия, которые — вот ведь парадокс! — приучили всех к мысли, что Второе Пришествие — это такая хитрая штуковина, которую положено просто ждать. И только. Вечно ждать. Как там сказал гость — линия горизонта? Вот-вот. Она.
Он обхватил лицо ладонями, с силой провел по глазам, по щекам. Наваждение стирал?..
— Единомышленника? Соратника?.. Разумеется! Считайте, что нашли. Хотите, я завтра выступлю с официальной поддержкой вас? Хотите, я выпущу энциклику, где порассуждаю о явлении Мессии и судьбоносной роли свершившегося Второго Пришествия? Что еще хотите? Я сделаю… Но вы же сами произнесли слово, и слово это было — «зря»… Я верю в Господа, как умею. Возможно, что умею плохо, возможно. Я служу Ему много лет — тоже как умею. И наверно, служу лучше других, если три года назад конклав назвал именно меня Папой Римским. Я продолжаю дело тех, кто, кажется мне, служил Господу верой и правдой, и стараюсь не повторять ошибок — и уж тем более преступлений! — тех понтификов, которые черными пятнами остались в истории папства. Да что папства — в истории Веры!.. И пусть даже мой маленький математик позволит мне худо-бедно признать в вас человека, которому мы поклоняемся две тысячи лет. Пусть позволит. Только что тогда? Все всем бросить и бежать за вами? Но куда? И зачем?.. Я, наверно, лучше всех в этом мире знаю, как обстоят дела с христианской верой. Скверно обстоят. О ее болях и бедах могу рассказывать бесконечно. Но если вы — тот, кто должен был прийти, вам мои рассказы ни к чему: вы все лучше знаете. Но рискну напомнить всезнающему: христианская вера — это не только и не столько храмы, которые вам не по душе. Это не только и не столько церковники. Это, прежде всего, миллионы верующих, для которых Церковь — все: дом, убежище, надежда, покой. А вы приходите и заявляете: ваша надежда лжива, забудьте ее, в вашем доме завелась скверна, его надо разрушить. Но так уже было однажды, мы все поклоняемся подвигу… э-э, вашему, вероятно, подвигу, когда вы разрушили Храм Веры, возводившийся со времен Авраама, и основали новый — на камне, который, уж извините, стал именем Ватиканского храма. Я имею в виду апостола Петра…
— Я понял вас, — сказал гость. — И про Петра, и про «надо разрушить». Я могу продолжить ваш монолог, я слышу, о чем вы думаете. Примерно так: идея Второго Пришествия хороша лишь как абстракция. Ее осуществление — в моем лице, уж и вы меня извините, — стало пожаром, землетрясением, наводнением, тайфуномчем еще… Одним словом — стихийным бедствием. Жили себе спокойно, пусть плохо жили, лживо, лицемерно, пусть мучились, но — жили. А тут — на тебе! Явился… Ну, ждали, да, но не сегодня же. Вот если бы лет через сто или двести — тогда пожалуйста, тогда в самый раз, пусть потомки его встретят, как положено. А мы сегодня — никак. Сегодня у нас другие дела. Тут пора сеять, там — срок для жатвы, а вон там — время праздновать: Так что не до революций. До свидания и закройте, пожалуйста, дверь поплотнее. С другой стороны. Я прав, Maggiore?
— Вам никто никогда так не скажет.
— Но подумают, верно?.. Но вот ведь какая незадача, Maggiore, я-то уже здесь. И если я здесь и сейчас, то, значит, именно так решил Господь наш. Иначе бы он просто не допустил моего прихода, верно, Maggiore? Или вы уже и в него не очень верите — не только в меня?
Хозяин встал. Он был очень высок, что с успехом скрывало кресло. Вопреки досужим обывательским представлениям, на нем не было никакой сутаны, а вполне аккуратно сидел легкий спортивный костюм, удобный как для футбола, который, как пишут, очень любил понтифик, так и для работы за компьютером.
И гость встал.
Они были одного роста. Ну, может быть, хозяин на пару сантиметров повыше. На перст — так сказали бы во времена Христа, за которого выдавал себя гость. Он тоже был не в тунике, как Христу положено, а в джинсах и белой рубахе с длинными рукавами.
— Послушайте меня, — сказал хозяин. — Послушайте, а потом сделайте выводы. Какие угодно. Вы правы: вы здесь, и это — факт. Не столько божественный, сколько научный. И конечно же вы воспользуетесь всеми невероятными возможностями, которыми, как я понимаю, вас сполна наделил Бог. Он вам и судья. А я лишь позволю дать на прощанье два совета. Вам решать — принять их или нет. Первый. Прежде чем разрушить существующее, попробуйте построить свое альтернативное. Все-таки опыт по-прежнему — критерий истины. Как в религии, так и в науке. Тогда и увидим, с кем Бог… Второй. Вы, полагаю, встретитесь с лидерами нашего мира — с президентами, с политиками, просто с умными людьми. Они сами захотят вас увидеть. И многие вас поддержат, подтвердят: да, это он, тот, кого ждали. И заверят вас, что они — с вами. Так вот. Не верьте им. Никому не верьте. Всегда помните собственные слова: «вот если бы лет через сто или двести — тогда пожалуйста»… Сегодня вы опять — один. Точно так же, как и две тысячи лет тому назад. И только един вы сможете что-то сделать. Как и две тысячи лет тому назад…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
