Он не должен был интересоваться другими членами семьи, он был ее собственным тролльченком, с которым она любила возиться, стелить ему постельку, стирать штанишки, причесывать, давать зеркало, чтобы он полюбовался собой, что он охотно делал. И в то же время он злился на нее за то, что она постоянно крутилась вокруг него, швырял в нее щеткой или кусал ее так, что прокусывал на руке кожу. Он никогда не бывал послушным; даже когда он позволял ей приводить себя в порядок, у нее было такое чувство, что этот детеныш задумал какую-то дьявольщину, или же он позволяет ей делать это лишь потому, что ему доставляло это удовольствие. Конечно, он злоупотреблял ее добротой, но Ванья шла на это сознательно, ей нравилось укрощать его. Он любил болтать с ней. Вернее, дразнить ее, выясняя, как далеко он может зайти в своем бесстыдстве. И когда ему удавалось заставить ее плакать, он бывал в приподнятом настроении.
Они составляли в высшей степени странную пару. Она была преисполнена доброты, он – злобы. Но каким-то непостижимым образом они ладили друг с другом, поскольку оба хотели этого; и каждый из них оставался самим собой.
Семья Ваньи радовалась ее занятости. Большую часть времени она проводила теперь дома и не стремилась так много играть с остальными детьми, как раньше.
– Ты можешь понять, что происходит с девочкой? – с улыбкой сказала однажды Агнета, когда Ванья отправилась к себе, держа под мышкой книгу. – Она вдруг так стала интересоваться демонами! Она читает все, что может достать…
– Демоны! – фыркнул Хеннинг. – Слишком рано ей знать еще историю Людей Льда! Впрочем, в нашем роду дети впитывают это с молоком матери.
– Она так заинтересовалась, что читает все сама. Ей хочется побольше узнать о демонах Тулы, насколько я понимаю.
– Да, странная девочка! Она не такая, какой кажется. Не хрупкая фарфоровая куколка. Может, нам отпраздновать твой день рождения? Придут Вольдены.
– Все уже готово, и я сама готова принимать подарки, – улыбнулась ему Агнета.
У Хеннинга с его второй женой Агнетой сложились добрые отношения. К нему она обратилась за помощью, когда ждала Ванью. Вернее, он попросил ее, чтобы она позволила ему заботиться о себе. Она поблагодарила, согласилась и никогда потом не жалела об этом. Любовь может вырасти из дружбы и преданности.
Когда все уже сидели за столом в гостиной в ожидании жаркого, Хеннинг, глядя через открытую дверь столовой на празднично накрытый стол, сказал:
– Сегодня ночью я видел страшный сон.
– Тебе обычно не снятся кошмары, – с ласковой улыбкой сказала Агнета. – Этот сон ничего не значит.
– Нет, – задумчиво произнес Хеннинг. – На этот раз все… не так.
– В каком смысле?
– Мне приснился Тенгель Злой.
– Вот это да! Но это вполне естественно! Разве Людям Льда не может сниться то, чего они больше всего боятся?
– Он был здесь, – продолжал все так же задумчиво Хеннинг. – И все-таки не здесь…
– Ты хочешь сказать, что его дух был здесь? – спросил Вильяр.
– Не-е-ет… – неуверенно произнес его сын. – Это был не его дух. И все-таки я почувствовал, что за мной… наблюдают.
– Знаешь, отец, – сказала Бенедикта, держа на руках маленького Андре. – Последнее время у меня тоже такое чувство.
Хеннинг быстро повернулся к ней.
– И у тебя тоже? Это важно, ведь ты меченая, а значит, более чувствительна, чем мы все. Расскажи!
– Нет, рассказывать мне нечего. Мне снился какой-то туманный, неприятный сон, какой-то хриплый голос, задающий вопросы, но я не запомнила содержание этого сна. Думаю только… думаю, что нам следует быть… осторожными.
– Да, – сказала Малин. – Я могу сказать то же самое: временами я просыпаюсь в страхе, потому что мне снится, что за мной наблюдают.
– И тебе тоже это снится? – удивленно спросил Хеннинг. – Но ты же не живешь в этом доме!
– Это не имеет значения. Кристоффер тоже жалуется на то, что ему снятся кошмары. А ведь он совершенно здоровый мальчик!
– Да, – сказал Кристоффер. – Мне показалось, что я кого-то вижу во сне и отвечаю на вопросы. Кто-то хочет знать, чем я занимаюсь, что я думаю о том-то и о том-то. Это само по себе не так уж страшно, но все-таки!
– То, о чем вы все говорите… – задумчиво произнес Вильяр. – Это не Тенгель Злой! Это нечто более… мелкое.
Все согласились с ним.
– Но все-таки мне кажется, что за всем этим стоит Тенгель Злой, – сказал Хеннинг.
– Похоже, только вы, представители рода Людей Льда, видите эти кошмары, – сказала Агнета.
– Надеюсь, хотя Андре спит спокойно, – с дрожью произнесла Бенедикта, крепче прижимая к себе сына.
– Он всегда спит крепко. Но как обстоят дела с Ваньей?
– Да, а где она, кстати? – старческим голосом произнесла Белинда, сидящая в уголке дивана, словно осколок давно ушедших времен.
– Ванья? Думаю, она в своей комнате, – ответил Хеннинг. – Она проводит там большую часть времени. Учит уроки.
– Она снова начала играть в куклы, – с улыбкой сказала Агнета. – Я никогда раньше не видела, чтобы в ее кукольных вещах был такой порядок, как теперь.
Она стирает и отбеливает постельное белье, словно настоящая маленькая хозяйка.
– Да, она чудит так уже давно, – усмехнулась Бенедикта.
– Уже несколько месяцев. Может быть, это потому, что она так одинока?
– Не думаю, – ответила Агнета. – У нее много подружек в школе, с которыми она возвращается домой и играет, если они заходят за ней. Но я согласна с вами – она действительно любит сидеть в своей комнате, читать или играть в куклы. И она никогда не приглашает домой своих подружек.
Бенедикта встала и сказала:
– Пойду позову ее, она должна быть вместе с нами.
– Да, ужин уже готов, пора садиться за стол! – сказала Агнета.
– Она наверняка читает какую-нибудь книгу о демонах, – весело крикнул Хеннинг вслед Бенедикте. – И зачем все это ребенку?
Вскоре Бенедикта вернулась обратно.
– Ванья сейчас придет, – сообщила она. – Она действительно сидела за письменным столом и читала вслух. Когда я вошла, она подскочила на стуле. Я тоже думаю, как и ты, отец: зачем все это ей?
– Школьные уроки, куклы и демоны! Вот так мешанина! – засмеялся Пер Вольден, муж Малин.
– Думаю, урокам здесь отводится меньшая часть времени, – сказала Агнета. – Если судить по результатам.
– Да, ее успеваемость заметно снизилась за последний год, – сказал Хеннинг. Все сели за стол.
– Но Ванья очень умна, – заметил Пер. – Ребячлива и одновременно черезвычайно рассудительна.
– Она очень умна, – сказал Хеннинг.
– И она на редкость милая девочка, – убежденно сказал Пер.
И тут в столовую вошла Ванья с задумчивым, мечтательным взглядом. Поразительно красивый
