– Его там нет, масса Вудли.
– Разве ты был у него в комнате?
– Да... нет, я хотел сказать – нет. Я не был у него в комнате, но я был в конюшне – хотел накормить его лошадь, масса Вудли. Нет ее там, не было все утро – я встал чуть свет. И седла нет, и уздечки нет, и массы Генри тоже нет. Он выехал, когда еще все в доме спали.
– Ты в этом уверен? –спросил плантатор, серьезно взволнованный таким сообщением.
– Еще бы нет, масса Вудли! Там в конюшне только лошадь массы Колхауна. Крапчатая бегает в загоне, вороного массы Генри нигде не видно.
– Это еще не означает, что мистера Генри нет в его комнате. Иди сейчас же и посмотри.
– Иду сию же минуту, масса! Увидите, Плутон правду говорит. Молодого джентльмена там нет. Масса Генри там, где его лошадь.
– Ничего не могу понять...– сказал плантатор, когда Плутон вышел из комнаты.–Генри уехал из дому, да еще ночью. Куда же он поехал? Я не могу себе представить, к кому бы он мог поехать в такое позднее время. Он отсутствовал, по словам негра, всю ночь. Наверно, был в форте с молодежью. Надеюсь, не в баре...
– О нет, он, конечно, туда не поедет,– вмешался Колхаун, озадаченный как будто не меньше самого плантатора. Однако он не стал высказывать никаких предположений и ни слова не сказал о сцене, разыгравшейся в саду.
«Надеюсь, Кассий об этом ничего не знает,– подумала Луиза.– Если так, то все может остаться тайной между мной и братом. Я всегда сумею уговорить Генри... Но почему же его до сих пор нет? Я не ложилась всю ночь, ожидая его. Он, наверно, догнал Мориса, и они побратались. Я надеюсь, что это так, хотя местом их примирения мог оказаться и бар. Генри очень воздержан, но под влиянием таких переживаний он мог изменить своим привычкам. И его нельзя за это осуждать, тем более что в таком обществе с ним не случится ничего дурного»
Трудно сказать, как далеко зашли бы размышления Луизы, если бы они не были прерваны появлением Плутона.
Вид у него был такой сосредоточенный, словно он собирался сообщить что-то очень важное.
– Ну что же,– закричал плантатор, не дав ему заговорить,–там он?
– Нет, масса Вудли! – взволнованно ответил негр. – Там его нет, массы Генри нет. Но...– продолжал он нерешительно,-Плутону грустно сказать это... Его лошадь там...
– Его лошадь там? Надеюсь, не в его спальне?
– Нет, масса. И не в конюшне. Она около ворот.
– Его лошадь у ворот? Но почему тебе грустно говорить об этом?
– Потому что, масса Вудли, потому что... лошадь эта массы Генри... потому что вороной...
– Да говори же ты толком, косноязычный! Что «потому что»? Надеюсь, голова у лошади цела? Или, может быть, она потеряла хвост?
– О, масса Вудли, негр не этого боится! Пусть бы лошадь потеряла голову и хвост. Плутон боится, что она потеряла своего всадника.
– Что? Лошадь сбросила Генри? Чепуха, Плутон! Невозможно, чтобы лошадь сбросила такого наездника, как мой сын. Невозможно!
– Я и не говорю, что сбросила. Я боюсь беды похуже этой. Дорогой старый масса, я больше ничего не скажу! Выйдите, пожалуйста, к воротам и посмотрите сами.
Сбивчивая речь Плутона и особенно его тон и жесты встревожили всех: не только плантатор, но и его дочь и племянник быстро встали со своих мест и поспешили к воротам асиенды.
То, что они увидели, могло вызвать лишь самые мрачные предположения.
Один из негров-невольников стоял, держа за уздечку оседланную лошадь. Она была совсем мокрой от ночной росы, и, очевидно, рука грума еще не касалась ее. Лощадь била копытом и храпела, словно она только что спаслась от какой-то страшной опасности. Она была забрызгана чем-то темным – темнее росы, темнее ее шерсти: плечи, передние ноги, седло были в темных пятнах запекшейся крови.
Откуда примчалась эта лошадь?
Из прерии. Негр поймал ее на равнине, когда она с волочащимися между ног поводьями, руководимая инстинктом, бежала домой – к асиенде.
Кому она принадлежала?
Этого вопроса никто не задал. Все знали, что это лошадь Генри Пойндекстера.
Никто не спросил, чьей кровью запачкана лошадь. Все трое подумали об одном человеке: о сыне, о брате, о кузене.
Бурые пятна, на которые они смотрели полными отчаяния глазами, были пятнами крови Генри Пойндекстера. Они не сомневались в этом.
Глава XXXVIII. НА ПОИСКИ
Быстро, но, по-видимому, верно истолковав мрачные свидетельства, обезумевший от горя отец вскочил в окровавленное седло и поскакал к форту.
Колхаун последовал за ним.
Весть о случившемся скоро облетела всю округу. Быстрые всадники разнесли ее вверх и вниз по реке, к самым отдаленным плантациям.
Индейцы вышли на тропу войны – они снимают скальпы, уже совсем поблизости,– Генри Пойндекстер стал их первой жертвой.
Генри Пойндекстер – благородный и великодушный юноша, у которого не было ни одного врага во всем Техасе. Кто же еще, кроме индейцев, мог пролить эту невинную кровь? Только команчи могли быть так жестоки.
Никто из всадников, собравшихся на площади форта Индж, не сомневался, что это преступление совершено команчами. Не знали только – как, когда и где.
Капли крови ясно отвечали на первый вопрос. Хозяин лошади был застрелен или пронзен копьем. Кровавых пятен больше всего было с правой стороны, где они выглядели так, словно что-то их смазало; то же было заметно и на плече лошади и на крыле седла; по-видимому, этот след оставило тело всадника, соскользнувшее на землю.
Некоторые из присутствующих, умудренные опытом пограничной жизни, довольно уверенно определяли даже время, когда было совершено преступление.
По их словам, кровь была пролита не больше десяти часов назад.
Был уже полдень. Следовательно, убийство было совершено в два часа ночи.
Третий вопрос был, пожалуй, самым важным, во всяком случае теперь, когда преступление уже было совершено.
Где оно было совершено? Где искать труп?
И, наконец, где искать убийц?
Эти вопросы обсуждал совет военных и плантаторов, спешно созванный в форте Индж; председателем был комендант форта; убитый горем отец безмолвно стоял рядом с ним.
Где же искать преступников и место преступления?
На компасе прерий, так же как и на компасе, указывающем путь мореплавателям, тридцать два румба; поэтому экспедиция, отправляющаяся на поиски военного отряда команчей, может выбирать среди тридцати двух возможных направлений, из которых только одно правильное.
Все знали, что команчи живут на западе. Но это было слишком неопределенно, так как они кочевали на пространстве в сотни миль.
