Но прошло несколько лет, и Клара снова стала интересоваться рассказами в журналах. Она обожала читать вслух, поэтому зачитывала отрывки из них дочерям, стоило им немного подрасти. Бобу это не сильно нравилось, но он терпел. Ни одна из знакомых ему женщин не читала столько, сколько его жена, и он считал, что здесь кроется причина ее своеобразного тщеславия: ее особенно внимательного отношения к своим волосам, к примеру. Это же надо, каждый день их мыть и расчесывать. С его точки зрения — пустая трата времени. Волосы, они волосы и есть.
Пока Клара наблюдала за приближающимся фургоном, замеченным девочками, она увидела Чоло, который гнал двух жеребых кобыл. Чоло, видно, тоже заметил фургон и приехал, чтобы на всякий случай быть рядом. Он отличался осторожностью, а к Кларе испытывал сложное чувство преданности и изумления. Его беспокоила ее бесшабашность. Она осмотрительно относилась к опасным лошадям, но, казалось, совсем не боялась опасных людей. Когда Чоло пытался вразумить ее, она смеялась. Она даже не боялась индейцев, хотя Чоло и показывал ей шрамы, оставленные их стрелами.
Он запер кобыл в загон и подскакал к дому, чтобы убедиться, что ей не угрожает никакая опасность со стороны тех, кто едет в фургоне. Они держали ружье в сарае, но Клара стреляла из него лишь по змеям, приспособившимся красть ее яйца. Иногда ей казалось, что куры не стоят того беспокойства, которое они причиняют. Их постоянно приходилось защищать то от койотов, то от скунсов, то от барсуков, а то и от ястребов и орлов.
— Там всего двое, Чоло, — сказала Клара, присматриваясь к фургону.
— Если это плохие люди, то там как раз двое лишних, — заметил Чоло.
— У плохих людей была бы получше упряжка, — сделала заключение Клара. — Жеребят нашел?
Чоло отрицательно покачал головой. Полностью седой — Клара никак не могла заставить его сказать, сколько ему лет. но явно семьдесят пять или даже восемьдесят. По ночам у костра Чоло вечно плел лассо из конского волоса. Кларе нравилось наблюдать за его пальцами. Когда умирала лошадь или когда приходилось какую-нибудь из них пристреливать, Чоло всегда сберегал гриву и хвост. Он делал лассо и из сыромятной кожи, а однажды сплел ей лассо из оленьей кожи, хотя она и не умела им пользоваться. Боба подарок поразил до глубины души. «Клара не накинет лассо и на столб», — сказал он тогда, но Клара вовсе не удивилась. Она была довольна. Прекрасный подарок, Чоло вообще отличался хорошими манерами. Она знала, он ценит ее так же, как и она ценила его. Как раз в тот год она и купила ему пальто. Иногда, читая журнал, она видела плетущего веревку Чоло и представляла себе, что возьмись она писать рассказ, то написала бы о нем. Рассказ сильно отличался бы от тех, что печатают в английских журналах. Чоло ничем не напоминал английских джентльменов, но его доброта и умение обращаться с лошадьми, особенно в сравнении с некомпетентностью Боба, заставляли ее делать все возможное, чтобы он остался с ними. Говорил он мало, тут ей сложновато пришлось бы в рассказе, поскольку в тех, что она читала, герои говорили без конца. В детстве его украли индейцы из племени команчей, потом продавали из одного племени в другое, и так он попал на север, где и сбежал однажды во время сражения. Уже старый и проживший почти всю свою жизнь среди индейцев и белых, он все же предпочитал говорить по-испански. Клара помнила немного со своих детских дней в Техасе и пыталась общаться с ним на его языке. При звуке испанских слов все его лицо сияло от счастья. Хотя он не умел читать, учителем был превосходным — он любил девочек, учил их ездить верхом, совершал с ними прогулки и называл им все, что они видели, по-испански.
Скоро все кобылы в загоне начали прядать ушами и наблюдать за приближающимся фургоном. Крупный мужчина в пальто, еще тяжелее того, что носил Чоло, ехал рядом на гнедой лошади, которая выглядела так, будто вот-вот упадет, если ей придется провезти его еще немного. Другой мужчина с сильно изуродованным лицом сидел на облучке фургона рядом с женщиной на сносях. Женщина правила упряжкой. Вся троица вы глядела настолько уставшей, что даже вид людей после длинного пути не слишком взволновал их. В фургоне были свалены несколько бизоньих шкур. Чоло внимательно наблюдал за незнакомцами, но, похоже, они не представляли никакой опасности. Женщина натянула поводья и взглянула на них затуманенным взором.
— Мы уже в Небраске? — спросила она.
— Да, — ответила Клара. — До города миль двадцать. Не хотите ли спуститься и отдохнуть?
— Вы не знаете Ди Бута? — спросила женщина. — Я его ищу.
— Sipistolero, — тихо пробормотал Чоло, который обычно занимался покупками и знал всех в городе.
Эльмира услышала слово и поняла, что оно означает, но ей было безразлично, как назвали Ди, самое главное — он рядом. Если он близко, значит, она сможет вскоре избавиться от Большого Звея и Люка, и ей не придется больше трястись в фургоне целыми днями, а ночью дрожать от страха, что на них нападут индейцы.
— Слезайте, — пригласила Клара, — вам все равно надо напоить животных. Если хотите, оставайтесь ночевать. Завтра вы легко доберетесь до города. Мне кажется, вам не мешает отдохнуть.
— А что это за город? — спросил Люк, осторожно спускаясь на землю. Несколько дней назад он подвернул ногу, когда бежал, чтобы подстрелить антилопу, и теперь едва ходил.
Эльмире не хотелось останавливаться, даже если до Огаллалы всего полдня езды, но Звей спешился и отстегнул мулов. Хоть бы скорее увидеть Ди, подумала она, но потом решила, что еще один день ничего не изменит. Она медленно слезла с сиденья.
— Проходите в дом, — пригласила Клара. — Девочки принесут воды. Вижу, вы давно в пути.
— Мы из Арканзаса, — сказала Эльмира. Дом находился близко, но, когда она направилась к нему, он вроде поплыл в ее глазах.
— Бог мой, вот это даль! — воскликнула Клара. — Я когда-то жила в Техасе. — Она обернулась и увидела, что женщина сидит на земле. Клара не успела подбежать к ней, как она завалилась на бок и осталась лежать лицом кверху на дорожке, ведущей к дому.
Клара не слишком обеспокоилась. Просто устала, решила она. Долгий путь из Арканзаса в таком фургоне вымотает кого угодно. Она помахала рукой перед лицом женщины, но без всякого результата. Чоло скоро тоже заметил, что женщина упала, и подбежал, но крупный мужчина легко поднял ее на руки, как будто она была ребенком, и понес к дому.
— Я не расслышала, как вас зовут, да и ее тоже, — заметила Клара.
Верзила молча посмотрел на нее. «Немой?» — подумала Клара. Но попозже человек со шрамами на лице тоже подошел к дому и объяснил, что нет, он просто мало разговаривает.
— Зовут Звей, — сказал он. — Большой Звей. А я Люк. Вот по дороге лицо попортил и эту чертову ногу подвернул. А женщину зовут Эльмира.
— И она приятельница мистера Бута? — поинтересовалась Клара. Они положили Эльмиру на кровать, но та не открывала глаз.
— Вот этого не знаю, но она замужем за шерифом, — сообщил Люк. После стольких дней и ночей в прерии он чувствовал себя неловко в доме, поэтому вскоре вышел и сел рядом со Звеем около фургона. Он случайно заметил двух маленьких девочек, таращившихся на них из окна второго этажа. Интересно, а где хозяин? Ведь не может же такая симпатичная женщина быть замужем за старым мексиканцем.
Попозже вечером Клара вышла и спросила, не хотят ли они поужинать с ними. Звей отказался, он был слишком робок, поэтому женщина вынесла им еду, и они поели около фургона.
Девочек очень разочаровал такой поворот событий. Они редко видели людей, и им хотелось рассмотреть незнакомцев поближе.
— Пусть они придут, ма, — прошептала Салли. Ее особенно поразил тот, со шрамами на лице.
— Я же не могу им приказывать, — объяснила Клара. — Кроме того, ты и раньше видела охотников за бизонами. И чувствовала, как от них пахнет. От этих пахнет не лучше, чем от других.
— Один какой большой, — заметила Бетси. — Он муж этой дамы?
— Не думаю, и нельзя быть такой любопытной, — укорила Клара. — Она очень утомлена. Может быть, завтра она сможет говорить.
