Рамиэрль запутался в несвоевременных мыслях, пропустив и слова Эльрагилла, несомненно, мудрые и справедливые, и душераздирающий рассказ Ильгэйбэ о побоище в цветнике. Из не очень приятных размышлений Нэо вырвал низкий, гневный баритон, совершенно не похожий на мелодичные эльфийские голоса. Подсудимый не стал хранить гордое молчание, решив высказать ненавистным Перворожденным все, что он о них думает. Роман достаточно овладел луцианским, чтобы оценить речь бунтаря. Как он и думал, Альмик ненавидел эльфов за то, что они лишили людей права выбора, навязав им Свет.
Да, для малых детей и дряхлых стариков такая жизнь удобна, но Перворожденные держат всех за жалких и неразумных. Принц Таир, про которого черноволосый стрелок говорил с тем же благоговением, с каким соратники Анхеля толковали о мятежном Руи Аррое, поднял восстание против эльфов и их приспешников. Повстанцы отстаивали собственное право на жизнь или на смерть, но такую, которую они сами себе изберут.
Разумеется, Дети Звезд получили от Альмика и за бессмертие, и за вечную молодость, и за магию, с помощью которой могли отрешиться от низменных дел, начиная от лечения хворей и кончая изношенными сапогами и немытыми тарелками. По мнению бунтаря, эльфы не должны были совать людям в лицо их убожество и несовершенство, а именно это они и делали самим фактом своего существования. Рядом с Перворожденным смертный поневоле чувствовал себя жалким и обреченным. Чтобы вернуть людям гордость, эльфов следовало изгнать или уничтожить. Именно это и собирался сделать Альмик, захватив Ильгэйбэ. Вынуждая владычицу отвести его к Эльрагиллу, бунтарь намеревался пленить и его, а затем завладеть главным талисманом клана и, имея на руках столь ценных заложников, потребовать от Солнечных навеки покинуть Луциану.
Рамиэрль пожал плечами. План был неплох, куда лучше убийства ради убийства. Другое дело, что осуществить его было невозможно. Коснуться талисмана мог лишь владыка или кто-то настолько превосходящий его по силе, что сломал бы заклятие Сродства. Хотя откуда лесному стрелку знать такие тонкости? Эльфу нравилось, как держался Альмик, хотя, на взгляд Нэо, можно было ругаться и поменьше.
Человек, без сомнения, знал, что его ожидает, но смерть его не пугала, он, как мог, использовал отпущенные ему возможности. Обвиняя эльфов и их прихвостней, он обращался к присутствующим людям, видимо, рассчитывая заронить в их утомленные Светом души зерна сомнения. От ответов на задаваемые ему вопросы подсудимый не уходил, но все сводил к тому, что эльфы для Луцианы – зло, и они должны быть уничтожены или изгнаны. Допрос катился своим чередом, и, по мнению Рамиэрля, близился к концу, когда Тэноллиан задал глупейший вопрос о том, как давно Альмик предался Тьме и с кем из адептов оной Тьмы связан.
Илгор старательно перевел, и глаза бунтаря вспыхнули. Он резко выпрямился, и Нэо понял, что самое интересное только начинается.
– Если Свет – это вы, мне и впрямь милей Тьма. Она, по крайней мере, не принуждает на брюхе ползать. Вы только гляньте, во что превратились те, кто с вами спутался?! От людей отстали, к эльфам не пристали. Право слово, хуже нетопырей, что не птицы и не звери. Те хоть другим на головы не гадят и разбирают, кто самец, кто самка. А эти? – Альмик ткнул пальцев в Илгора. – Не люди, не мужчины, а так, тьфу! Погань размалеванная, трусы, доносчики, убийцы заугольные. Чуть что не по их, к вам под крылышко скачут. Какую бы пакость ни сотворили, вы за них горой. Верите им, привечаете, потому как они под вас подделываются. И вы же, глаз даю, над ними и смеетесь. Эти недоделанные для вас как ученые свиньи, но для нас-то они тюремщики.
Всю породу ихнюю под корень извести, тогда можно будет и о Тьме поговорить. Когда от вашего Света избавимся. И не я один так думаю. Только никого я вам не отдам, не надейтесь, хоть на куски режьте. Не предатель.
Рамиэрль невольно усмехнулся, представляя, с какой рожей Илгор будет переводить слова Альмика о Золотых паладинах, но тот и не подумал этого делать.
Глядя в глаза владыкам верноподданным взором, тыквоносец подробно рассказывал о... заговоре темных сил, намеревающихся захватить Луциану. Это не было импровизацией, местью за оскорбления или желанием скрыть от Эльрагилла темные делишки светлых рыцарей. Рамиэрль был достаточно опытен, чтобы понять – речь, несомненно, заготовлена заранее. Илгор сыпал именами каких-то местных принцев и владетелей и пугал неким Темным Властелином, нацелившимся на Луциану. Целью этого отродья Тьмы было с помощью своих смертных и бессмертных приспешников подчинить свободные народы, уничтожить эльфов и погасить Солнце, создав кошмарное царство вечной Ночи, полное воя бешеных волков и ползающих во мраке пучеглазых и клешнявых чудовищ. Но и это было не все. Посланцами Темного Властелина были... они с Норгэрелем, кощунственно прошедшие тайными путями вопреки воле Арцея.
Рамиэрль узнал, что они являются предателями эльфийского рода, причастными к уничтожению своих сородичей и взятыми за это Ангесом и Аденой в Бездну, откуда они и явились, дабы встретиться со ждавшими их заговорщиками и отступниками и провести оных в цитадель Света.
Роман не сомневался, что Илгор и Тэноллиан продумали все до мелочей и с удовольствием доведут до ушей владык «ответы» Альмика на любые вопросы. В том числе и о том, зачем Роману понадобилось спасать Ильгэйбэ и почему он, Альмик, решил во всем признаться. Ум Рамиэрля лихорадочно искал выход, но все решилось само собой, так как в игру вступил Аддар.
Рывком вскочив с места, Солнечный принц бросил в лицо Золотому паладину:
– Ты лжешь! Теперь я понимаю, почему ты не желал обучить меня языку людей. Но я его, хвала Солнцу, выучил и без тебя!
– Сын мой, – Эльрагилл выглядел потрясенным, – может ли быть, чтобы рыцарь Солнцецвета лгал Перворожденным?
– Он лгал, – подтвердил Аддар, – я готов ответить за свои слова мечом и словом.
– Если это так, – Тэноллиан казался искренне возмущенным и озабоченным, – то это поступок, недостойный Золотого паладина.
Рамиэрль почти с благоговением увидел, как с руки Тэноллиана сорвалась сверкающая паутинка, на мгновенье окутала Илгора и растаяла. В Тарре для достижения такого ж результата понадобились бы совместные усилия цирюльника, банщика и недоучившегося ткача. На месте блистательного светоносца оказался закутанный в какие-то серенькие тряпочки бесцветный человек с прямыми волосенками и жидкими светлыми ресничками.
– Илгор, бывший рыцарь Солнцецвета, посмевший солгать владыкам, навеки изгоняется из Долины Света и за свою ложь три года будет нести бремя молчания. Уходи, отвергнутый.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
