— Ты… ублюдок… — наконец пробормотал он. — Ублю… ты… задница. Тебе… — Он зашелся кашлем, потом плюнул кровавой слюной.
Джарвис словно не замечал его. Должно быть, рана нестерпимо болела. В этот момент со стороны черного хода послышался шум — это пришли из муниципалитета, куда кто-то позвонил во время драки. Понял ли это мистер Лабстрэм или нет, неизвестно, но он, сжав зубы, выпрямился, лицо его было искажено болью и ненавистью. Даже не взглянув на плачущую дочь, он побежал к главному входу. Несколько человек в испуге отшатнулось, никто даже не думал мешать этому бегству. Из-за стеклянных шкафов с медикаментами появился высокий, плотный человек с пистолетом в руке. Но в полутьме, не зная, что конкретно произошло, он не задержал Лабстрэма, хотя тот еще секунд десять возился у двери, отпирая ее. В аптеку ворвался сквозняк, затем громко хлопнула дверь. На этом и закончился инцидент, который дорого обошелся его свидетелям и особенно участникам.
13
Джарвис Дорс медленно опустился на пол, прижимая искалеченную руку к груди и скрипя зубами. Его жена бросилась к нему. Тетя Берта прижала к себе Дэнни, не давая ему смотреть, как доктор Лок и плотный мужчина подняли мистера Маркуса. Аптекарь был без сознания. Заметив два осколка стекла, торчавшие в спине и затылке Маркуса, Берта судорожно отвернулась и заставила себя часто и глубоко дышать, чтобы одолеть подступившую к горлу тошноту. Кто-то начал успокаивать Бекки, звавшую отца и размазывавшую по лицу слезы. В конце концов по требованию доктора Лока ее увели вместе с шатавшимся из стороны в сторону мистером Дорсом.
После того как один человек сбежал, Бекки увели вместе с мистером и миссис Дорс, унесли на носилках мистера Маркуса, аптека показалась в два раза просторней. Никто не говорил ни слова. Казалось, люди утратили дар речи, ограничиваясь жестами. Минут через пять появился отец Каспер. Кому-то, может, и пришло в голову, что любые слова, даже самые хорошие, даже из уст священника, прозвучат сейчас как полная нелепица. Но отец Каспер и не собирался вновь призывать людей возложить свои упования на Господа. Он был подавлен и бледен и в первый момент, казалось, даже забыл, зачем пришел. Потом, как во сне, он направился к тому месту, где была постель мистера Лабстрэма. Собрал вещички девочки, перекинул через плечо замызганное ватное одеяло и направился обратно к черному ходу, внимательно глядя себе под ноги, чтобы не наступить в кровавую лужу.
— Господи, что творится, — пробормотал отец Каспер. Губы его дрожали, в глазах стояли слезы. — Бедная девочка! В ее отца, видно, вселился сам дьявол, — сказал он скорее сам себе, чем окружающим. Он посмотрел на черную лужу. — А мистер Дорс потерял столько крови!
Священник пошел дальше, покачивая головой. Сейчас он смахивал на привидение. Кто-то принялся вытирать мокрой тряпкой кровь. У самого прохода, ведущего к кабинетику аптекаря, отец Каспер остановился и, смотря себе под ноги, негромко произнес:
— Он вряд ли вернется, но будьте осторожны. Хорошенько запритесь изнутри. Дай Бог, чтобы эта ночь прошла спокойно. — И — он вышел.
Так закончился этот вечер, первый вечер в аптеке, оказавшийся почти для всех присутствующих последним. А ночью Дэнни снова увидел сон, в котором, как и в недавних видениях, он был невидимым наблюдателем жизни семьи Тревор. Однако сон этот имел одно важное отличие от видений. В этом сне Дэнни Шилдс услышал смех, гадкий, старческий, пробирающий своей мерзостью до костей смех Лилипута!
Глава двадцать седьмая
1
— Шериф! — хотел крикнуть Монро, но из его горла вырвался лишь невнятный хрип. — Господи, что это? — Он открыл рот, совсем по-детски показывая пальцем на того, кто преследовал бегущего человека.
Увидев это чудовище, Лоулесс почувствовал, как у него от удивления сама собой опускается нижняя челюсть, а мозг отказывается верить тому, что видят глаза. Понадобилось какое-то время, прежде чем до Чарли дошло, что перед ними — некое подобие гигантского жука. Именно подобие, потому что вряд ли эта тварь относилась к какому-нибудь существующему в природе виду жуков, что сразу бы определил любой энтомолог. Чарли уж точно не был специалистом по жукам, хотя, как и любой человек, видел их за свою жизнь немало. Но такой громадины он не мог себе и представить.
— Ну конечно! — вырвалось у него. — Подарочек от Лилипута!
Чарли и сам не понимал, почему сказал именно это. Что до Монро, то он ничего не слышал. Отрывисто произнося слова, словно каждое из них причиняло ему нестерпимую боль, он проговорил с совершенно потерянным видом:
— Это… Кунц. Рони Кунц. Он… живет на Бингем, он… — Голос его замер.
Лоулесс не двигался; за сегодняшний день он уже не впервые застывал вот так, в изумлении и ужасе, но то, что он почувствовал сейчас при виде гигантского насекомого, невозможно было с чем-либо сравнить. Это чудовище просто вводило человека в столбняк не столько немыслимо гигантскими размерами, сколько всем своим видом. Гигантские крылья были сложены на спине, образуя некий панцирь, отливавший на солнце светло-коричневым металлическим блеском. Темные мохнатые ноги были толщиной со ствол среднего дерева. Жук был невероятно огромен — десять футов в длину и по меньшей мере четыре в высоту. Но даже и это было не самым ужасным. Чарли больше всего поразила его голова. В сравнении с туловищем она, конечно, была небольшой. Огромный кусок янтаря полтора фута на полтора — вот что это было. «Форд» находился достаточно близко, чтобы рассмотреть кое-что еще. На желтой голове монстра, будто наклеенные небрежной рукой его создателя, крепились два желеобразных красных глаза, а внутри этих глаз… ПЛАВАЛИ зрачки! Это были небольшие черные шарики, словно головастики, плывшие к той стороне оболочки глаза, куда смотрело насекомое. И этот взгляд можно было различить. Ошеломленно рассматривая жука под бормотание Монро, Лоулесс заметил, как жук (чуть-чуть) сбавил скорость и его зрачки переплыли с середины, стукаясь об оболочку глаза. Жук УВИДЕЛ их. Однако насекомое не изменило своего намерения. Оно продолжало догонять обезумевшего от страха человека. Да, это был Рони Кунц, работавший учителем математики в средней школе Оруэлла. Мужчина лет пятидесяти, седовласый, с приятным смуглым лицом, сейчас он был неузнаваем. Нечеловеческий ужас так исказил черты его лица, что, если бы Джек не догадался, кто это, Чарли ни за что бы его не узнал. Кунц, как видно, потерял уже всякую надежду на спасение, ноги сами несли его вперед, блуждающие глаза, казалось, ничего не видели. Но вдруг, случайно обратив взгляд направо, он заметил полицейскую машину:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
