— По-моему, стоящая идея, — сказал Рауль.
— Я бы сказал — грандиозная! — добавил Фидель. — Но в Никарагуа сидит Сомоса...
— И что, троих настоящих коммунистов может остановить такое ничтожное препятствие? — спросил Судоплатов. — Давайте подключим к этой работе команданте Че? Он — человек действия. Его стихия — борьба. На Кубе ему будет скучно и тесно. Пусть займётся организацией партизанской войны в Никарагуа. А Коминтерн ему поможет.
(Красивое кубинское звание «команданте» — всего-навсего майор. В период революции на Кубе в 1956-1959 годах команданте было высшее звание среди повстанцев, которые намеренно не присваивали друг другу более высокого воинского звания. Самые известные команданте — Фидель Кастро, Че Гевара, Камило Сьенфуэгос http://neobychno.com/1254/che-gevara-33-neobychnyx-fakta-iz-zhizni-komandante-ernesto-che-gevara/ см. п.24)
Он сумел убедить Фиделя, что «команданте Че» будет значительно полезнее в Никарагуа или Гватемале, чем в роли «революционного палача» на Кубе. Уже в январе 1959 года Эрнесто Гевара перебрался в Гватемалу, где готовились никарагуанские отряды для революционной борьбы. (АИ)
Также Судоплатов передал Кастро приглашение Хрущёва посетить Москву. Детали и время визита ещё предстояло согласовать, но Фидель принял приглашение с благодарностью.
24 августа 1958 года скончался от рака премьер-министр Южно-Африканского Союза Йоханнес Стрэйдом. До всеобщих парламентских выборов 1958 года обязанности премьера исполнял Чарльз Сварт.
2 сентября 1958 года состоялось тайное заседание руководителей Национальной партии, на котором должны были выбрать нового лидера. На совещании присутствовали 178 членов парламента и сенаторов от Национальной партии.
Сам доктор Хендрик Фервурд, принимая свое выдвижение в кандидаты, сказал:
— Когда человек слышит отчаянный призыв своего народа, он не имеет права отказаться.
Выборы принесли успех Национальной партии. По итогам первого тура голосования был исключён Чарльз «Блэки» Сварт, кандидат от Свободной республики. Во втором туре общими усилиями большинством в 98 голосов против 75 выбрали премьер-министром Фервурда. Подавляющее число белых южноафриканцев, в том числе и англичан, отдали свои голоса за Националистическую партию, которая заняла 103 депутатских места.
Гарри Оппенгеймер, вернувшийся в большую политику с подачи Хрущёва (АИ), оказался в оппозиции. Он последовательно выступал за отмену апартеида, и наделение чёрного большинства населения ЮАС хотя бы базовыми гражданскими правами.
Агитационная работа внутри ЮАС была крайне затруднена несколькими факторами. Прежде всего, это был махровый расизм, присущий бурам — голландской части населения страны. Англоязычные белые южноафриканцы были несколько более умеренны в этом вопросе, а вот фермеры-буры, упрямые и непробиваемые, почти поголовно поддерживали Националистическую партию.
Этот поголовный дремучий расизм буров отмечал ещё Уинстон Черчилль. 15 ноября 1899 г, будучи военным корреспондентом в Южной Африке в период англо-бурской войны, Черчилль попал в плен к бурам. В декабре ему удалось бежать, но за время плена он успел пообщаться с рядовыми стрелками повстанческой армии. Их расистские взгляды шокировали Черчилля: «Ну разве это правильно, чтобы грязный кафр гулял по тротуару, к тому же без паспорта? А ведь это именно то, что вы делаете в ваших британских колониях. Братство! Равенство! Свобода! Тьфу! Ничуточки. Мы знаем, как обращаться с кафрами. Обучать кафра! Ах, вы все об этом, англичане. Мы учим их палкой. Обращайтесь с ними гуманно и справедливо — мне это нравится. Их поместил сюда Господь Всемогущий, чтобы они работали на нас. Мы не потерпим от них никаких глупостей. Пусть знают свое место. Что вы думаете? Будете настаивать, чтобы с ними хорошо обращались?»
Агитировать или же логически убеждать людей, воспитанных подобным образом, было бесполезно.
Коммунистическая партия в ЮАС была законодательно запрещена. Закон о подавлении коммунизма, запретивший в ЮАС компартию и аналогичные ей организации, был принят на сессии 1950 года. По требованию министра юстиции членство в Компартии ЮАР каралось тюремным сроком до десяти лет. Также было запрещено распространение советских газет и журналов.
В марте 1949 года министр экономики Эрик Лоу публично выступил против наличия в ЮАС представительства СССР Он заявил, что «торговые отношения между Южной Африкой и Россией не оправдывают существования советского консульства в Претории. Коммунистическая пропаганда, которая достигла в ЮАС страшных размеров, берет начало главным образом из советского генерального консульства в столице. В стране не имеется советских подданных, которые нуждаются в защите. Штат генерального консульства слишком велик для осуществления необходимой работы, специальный русский курьер ежемесячно отправляется в Москву с секретными документами. Ситуация крайне опасна.»
(цитируется по http://rummuseum.ru/portal/node/620)
1 февраля 1956 г власти ЮАС закрыли советское консульство, мотивировав своё решение следующим образом: «Открытие советского консульского представительства в Южно-Африканском Союзе было вызвано лишь необходимостью, связанной с последней мировой войной... Генеральное консульство развивало и поддерживало контакты с лицами, ведущими в ЮАС подрывную работу... Правительство убедилось, что советское консульское представительство не служит интересам мира и благополучия Южной Африки, и приняло решение о том, что его деятельность должна быть прекращена» (цитируется по http://rummuseum.ru/portal/node/621)
В подобных условиях Коминтерну было крайне сложно организовать какую-либо действенную пропаганду.
Оппенгеймер, часто бывавший за пределами ЮАС, периодически встречался с людьми, представлявшимися как бизнесмены, но в действительности бывшими агентами советской разведки. Он передавал им информацию о внутренней политической жизни ЮАС, получая взамен отдельные намёки на намерения СССР во внешней политике, а иногда и прямые рекомендации покупать или же продавать акции тех или иных компаний. Обычно вслед за такими рекомендациями эти акции внезапно падали или поднимались в цене.
По рекомендациям своих кураторов Оппенгеймер несколько улучшил условия работы для чёрных рабочих в своих компаниях «De Beers» и «Anglo-American Co». Платить больше неграм не стали, но заметно уменьшили количество штрафных санкций. Также компании наняли несколько чёрных врачей, которые оказывали помощь рабочим за очень небольшую плату. Их деятельность субсидировалась компанией. Также Оппенгеймер ввёл в своих компаниях медицинскую страховку для чёрных рабочих, и пенсии по инвалидности. (АИ)
В результате Оппенгеймер обрёл немалую популярность среди чёрного населения ЮАС. (АИ, хотя в реальной истории Гарри Оппенгеймер и выступал против апартеида, на его фабриках чёрные рабочие находились не в лучшем положении, чем в среднем по Южной Африке). Африканцы вскоре начали считать за счастье попасть на работу в «De Beers» или «Anglo-American» (АИ), что заставляло их «на контрасте» ещё сильнее ненавидеть других работодателей, выжимавших из них все соки, и при этом относившихся к ним, как к мусору под ногами.
Параллельно Коминтерн устанавливал контакты с членами Коммунистической партии ЮАС, вынужденными покинуть родину после запрета 1950 г, а также с функционерами Африканского Национального Конгресса (АНК). Как и на Кипре, работу было решено вести сразу по нескольким направлениям — поддерживать и организовывать военную борьбу чёрных африканцев против апартеида, и одновременно формировать в стране политическую оппозицию правящей Националистической партии, концентрируя её вокруг Оппенгеймера.
Иван Александрович Серов периодически приносил Хрущеву послушать записи личных и телефонных разговоров Кириченко, Суслова, Козлова и Игнатова. Разговоры часто бывали отрывочны, неполны, но в целом складывалось впечатление, что у руля «инициативной группы» стоят Козлов и Игнатов. Суслова они задействовали как секретаря ЦК по идеологии, собираясь предъявить Хрущёву обвинение в отходе от идеалов марксизма-ленинизма. Кириченко на тот момент был единственным из них, присутствовавшим на заседаниях Президиума ЦК, его использовали как источник информации о том, что обсуждалось в Президиуме, какие позиции занимают его члены, и т.п. Роль Микояна и сам факт его участия или неучастия в заговоре оставались пока неясными.
В целом, задачу заговорщики ставили себе почти непосильную. Никто из них, кроме Кириченко, в состав Президиума не входил. (АИ-состав Президиума ЦК на 1958 г: члены Президиума: А.Н. Косыгин, А. И. Микоян, М. Г. Первухин, М.3.Сабуров, Н. С. Хрущёв, Д.Т. Шепилов, Д.Ф. Устинов, М.В. Келдыш, И.В. Курчатов, С.А. Лебедев, и Е. А. Фурцева. Кандидаты А. И. Кириченко, Н. М. Шверник, и К. Т. Мазуров.) Большая часть Президиума на тот момент поддерживала Хрущёва безоговорочно. Хрущёв предполагал, что вопрос о снятии Серова с должности кто-то из заговорщиков попытается поставить на Пленуме ЦК.
