Она с упоением вслушивалась в его задыхающийся, срывающийся от страсти голос, шепчущий ей о любви так ласково, с таким чувством, что Кэрол вдруг усомнилась в том, что это все реальность, а не сон. Разве такое может быть, после всего? Разве это может быть Джек, такой непримиримый, мстительный, безжалостный? Не может. Но, несмотря на свое неверие в происходящее, она шептала ему в ответ, так же ласково, с не меньшей любовью…
А потом покорно лежала в его объятиях, самозабвенно прижимаясь к его стройному обнаженному телу, разомлевшая и счастливая. А он обнимал ее и улыбался, с таким довольным видом, что ей хотелось над ним посмеяться.
— Черт… как в первый раз, — тяжело дыша, заметил он с удивлением в голосе после горячего, страстного секса.
— Или как последний, — печально прошептала Кэрол.
— Последний? Нет уж, милая. Если хочешь, чтобы я тебя отсюда вытащил, придется расплачиваться со мной всю жизнь, в постели. Поняла? — он счастливо засмеялся и поцеловал ее в губы. — А еще быть ласковой и покорной женой. И верной.
— А каким будешь ты? — она слабо улыбнулась, не веря, но принимая его игру, все еще не находя в себе сил отказаться от того, чтобы помечтать. С ним. Как раньше.
— Ну, я буду хорошим мужем. Каким и был, только еще лучше! — он рассмеялся. — А что, разве я был плохим мужем?
— Нет, хорошим… я так думала, пока не узнала…
— Тихо! — он прижал пальцы к ее губам. — Ты забыла наш уговор? Мы же обо всем забыли, с сегодняшнего дня. Обо всем неприятном. У нас с тобой обоюдная амнезия на плохое. Плохого больше не будет. Я понял свои ошибки, и повторять их не собираюсь. Надеюсь, ты тоже.
Кэрол жадно смотрела на него, изучая переполненным отчаянием и страданием взглядом, и ему вдруг стало не по себе от такого ее взгляда.
— Почему ты так смотришь на меня? Так… странно?
— Джек, ты обещал, что выслушаешь меня.
— Ну, хорошо. Теперь я готов выслушать. Но не долго, — он игриво улыбнулся и погладил полную упругую грудь. Кэрол грустно посмотрела на его руку.
— Что, тебе больше не противно лежать рядом со мной… прикасаться к моему телу шлюхи?
Он рассмеялся и, наклонившись, прикоснулся губами к розовому соску.
— Ну прости меня. У тебя самое прекрасное тело… сама знаешь! Это я от ревности, злости. Ведь это тело принадлежит мне, а ты… стоп! Что-то не могу вспомнить, — он поморщился. — Мне, и только мне! Запомни! Я захотел, чтобы оно стало моим, как только увидел! Такие формы… ты самая соблазнительная девушка, которую я встречал, ты в курсе? Потому я так на тебя и запал.
— Подожди… А как же глаза? Ты же говорил, что из-за глаз, — Кэрол улыбнулась.
— Глаза, конечно, у тебя красивые, но вообще, милая, глаза женщине придумали для того, чтобы было на что смотреть, когда взгляд надо удержать от того, что ниже находится. Поверь, у женщины есть места поинтереснее, чем глаза… Что? Чего хохочешь?
Кэрол мотнула головой, рассмеявшись.
— Знала бы ты, чего мне стоило не пялиться на твою грудь каждый раз, когда мы виделись! Но когда ты не могла видеть, я смотрел… на все и везде! А что я с тобой делал в мыслях! Рассказать? Нет, лучше покажу!
— Джек, мы же собирались поговорить.
— Поговорим. У нас до утра куча времени. И вообще, еще целая жизнь впереди. Давай еще разок… и поговорим. Я так соскучился!
Кэрол так и не удалось заставить его себя выслушать.
Они занимались любовью всю ночь, а потом он просто вырубился.
Утром он первый проснулся и, поднявшись, бесшумно оделся и вышел. Сделав пару звонков, он вернулся, снова разделся и забрался в кровать. Когда он обнял Кэрол, привлекая к себе, она проснулась.
— Что, уже пора?
— Нет, спи, любовь моя. Я продлил наше свидание еще на два дня.
— Мы так и не поговорили…
— Поговорим. У нас еще два дня. Спи, — поцеловав ее в висок, он зарылся лицом в ее волосы и закрыл глаза. Взяв его кисть, Кэрол сжала ее пальцами и прижала к груди. Сомкнув веки, она вздохнула и снова уснула.
Кэрол казалось, что никогда в жизни она не была так счастлива, как эти два дня. С ним. Даже за все вместе прожитые годы. Для полноты ее счастья не хватало только детей. Предчувствие, что ее жизнь подходит к концу, которое так и не оставило ее, несмотря на обещание Джека ее вызволить, заставляло ее ощущать свое счастье наиболее остро, как ощущает обреченный на смерть человек. Тоска не покидала ее. Она старалась ни о чем не думать, насладиться этими моментами, перестав сопротивляться, самой себе, Джеку, своим чувствам и желаниям. Она скоро умрет. Что может иметь значение перед смертью? Только судьба детей.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
К ее радости, Джек сам напомнил ей о том, что она хотела ему все рассказать, и долго ее слушал, не перебивая. И Кэрол рассказала ему все, о чем сама знала о себе, Патрике, их проклятии и даре. О Габриэле и ее предсказаниях. О невероятных способностях их сына. О своих. О черном тумане, о мертвых, с которыми они могли общаться. О Мэтте, который жил с ними долгие годы с момента своей смерти. Об Эмми, которую сумела вырвать из черного тумана и вернуть в этот мир. О том, что перед тем, как умереть, хочет сделать тоже самое с Куртни, Даяной, Кейт Блейз, ее братом и всеми другими, кого успеет спасти. Надеялась, что потом Патрик сделает тоже самое и с ней, и с Мэттом, который не захотел, чтобы она его возвращала, и ждет ее там.
Джек слушал ее с несколько ошеломленным выражением лица, но больше не пытался возразить или назвать ее ненормальной. Он вообще ничего не сказал, и долго задумчиво молчал, когда Кэрол закончила.
— Если я не смогу помочь Парику, это должен сделать ты. Луи сказал, что есть способ обезопасить тех, кто рядом с нами, но как, пока не рассказал. Вы должны узнать этот секрет, а потом прервать с этим Луи все контакты. Он мне не нравится. Он говорит Патрику, что он может и должен убивать, что все мы должны. Мне кажется, что это именно он хочет сделать из Рика того монстра, о котором говорила Габриэла… которого я сама видела в своих видениях. Этот Луи сам монстр. Оказывается, это его глаза меня всю жизнь преследовали в кошмарах, а я думала, что это какое-то чудовище. Это чудовище — Луи. И я уверена, что Патрика необходимо от него защитить. Это не просто, он может проникать в наши головы. Так он нашел Патрика и общается с ним. Ты не в силах этому помешать, этой связи. Но есть тот, кто может. Это Рэй. В нем тоже какой-то особый дар… какой-то свет, который блокирует нас, наш дар. Насчет проклятия я не уверена. Габриэла говорила, что он может нас защитить от проклятия, но я в этом сомневаюсь. Зато я уверена, что от Луи Рэй может защитить наверняка. Если Рэй будет рядом, он не сможет ни приблизится к Патрику, ни общаться с ним, он даже не будет его видеть. Луи потерял меня и не мог найти, когда Рэй забрал меня из мотеля. Он увидел нас снова, только когда мы уехали в Нью-Йорк. Свет Рэя не только делает нас для него невидимыми, он говорил, что этот свет слепит его и причиняет боль. Это значит, что он не сможет даже сунуться к Патрику, пока Рэй будет рядом, — Кэрол помолчала, задумавшись. — Выходит, что Рэй все-таки нас как-то защищает от этого всего… К сожалению, мы с Риком еще не успели до конца во всем разобраться. Теперь вам придется сделать это без меня, и ты должен ему помочь. Ты очень умный, ты сможешь все понять и разобраться лучше меня, тебе нужно только поверить. Только поверить.
Джек открыл рот, собираясь чему-то возразить, но Кэрол не позволила ему, стремительно зажав его рот ладонью.
— Есть еще очень важное обстоятельство, о котором тебе необходимо знать. И я, и Рик знаем, как ты умрешь, мы оба видели твою смерть. И ты должен в это поверить. Тебя убьет Тимми, выстрелом в голову. Он уже должен был это сделать, но Патрик ему каждый раз мешал. Он заранее видел, где и когда это произойдет, он сбегал из дома и вмешивался, не позволяя им тебя убить. Когда Тим стрелял в тебя в Нью-Йорке на приеме у губернатора, Патрик бросил ему в голову нож и сумел вырубить. Он даже стащил его винтовку и принес домой. Они охотились за ним, пытались найти. А в Нью-Йорке сразу нашли. Но к тому времени я уже догадалась, что один из них Тимми, и сама с ним встретилась.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
