Читаем без скачивания Учебник рисования - Максим Кантор

— А что б ты спросил?

— Ну, спросил бы, зачем он мир разрушить хочет. Теперь-то я и сам знаю, зачем. Прав был академик, прав. Ему же первому тогда Горбачев позвонил. Я читал про это, все тогда в газетах написали. Позвонил ему генеральный секретарь в ссылку и говорит: приезжай, говорит, к нам, академик Сахаров, твоя правда была. Вот так все и повернулось. И подумал я тогда, что грех на душу взял. А потом и Маркина на улице встретил. Ну, он меня, конечно, не узнал. Что ему меня помнить? Важный человек, интеллигентный. Не скажешь, что сторожем работал. Он с такой, я тебе скажу, девочкой по улице шел, не нашим лярвам чета. Вот думаю, что себе умный человек позволить может. Всей своей жизнью заслужил. Такая девочка, может, и двести баксов в час стоит. А может, я тебе скажу, и все триста. И попросил я у него тогда мысленно прощения.

— А мешок соли как же?

— Так что соль? Тут один Левкоев столько хапнул, что если в мешках соли мерить — умом подвинешься.

— Это верно.

Вскоре рабочая смена Кузнецова кончилась. Наступило утро — пора было на вокзал. Следующий день ознаменовался следующей беседой с девушкой Анжеликой.

— Я чего думаю, — сказала Анжелика, которая действительно думала о Кузнецове, и с присущей ей проницательностью определила, что тот в ней заинтересован. Она прикидывала различные варианты, и один вариант понравился ей более других, — ты вот жениться на мне хочешь. Правильно догадалась?

— Нет, не хочу.

— А звал вчера. Что ж я, не помню, по-твоему?

— Нет, — сказал Кузнецов, — я не звал.

— А куклу зачем дочке дарил?

— Так просто.

— Вот понадеется девушка, ага. На тебя понадеется одна такая. А вы все одинаковые. Только о себе думаете. Так уж мужики устроены, ага. Ну, ничего, я привычная. Я вот чего решила, слушай. Ты меня отсюда все равно забирай, и свою фирму откроем. Ты меня охранять станешь. Я тебе заработаю, не сомневайся. Меня мужчины любят. Еще вот Лариску с собой сговорю. Она молдаванка, от нее вообще мужчины с ума сходят. Она как попку отклячит, у мужчин слюни текут. Только она без паспорта. Ну как, хорошо придумала?

— Нет, — сказал Кузнецов, — плохо. Я месяц здесь доработаю — и уйду. Дай только деньги с них получить.

— Ты не сомневайся. Это бизнес хороший. Если делиться по-честному — такие бабки будем делать. Вон еще еврея-гинеколога сговорим. Он нам с Лариской двойные спирали поставит. Время такое, что вместе надо держаться. У нас своя команда будет. Ага.

— Глупости не говори.

— Как это глупости? Устраиваться надо. А то еще можно бутик открыть. Ага.

— Какой еще бутик?

— Вот денег подзаработаю и бутик открою, буду модные вещи продавать. Ты ко мне в охрану пойдешь. Или галерею художественную открою — картинами торговать стану. Современное искусство. Тоже дело хорошее.

— Учиться надо, — сказал Кузнецов, — разбираться в этой байде.

— Зачем учиться? В искусстве, я считаю, надо так: нравится — или не нравится. Ага. А чтобы слова говорить — профессора наймем. Нам гинеколог, может, кого посоветует, кто в искусстве рассекает. А я буду руководить. Здесь девочка одна, Беллочка, она за фирмача вышла и теперь свою галерею имеет, так и называется — «Белла».

— И что?

— Как что? Муж у ней алюминием заведует. Ага. А Беллочка искусство двигает современное. И я так хочу. Я даже придумала как свою галерею назвать. «Анжелика». Хорошее название придумала?

— Нормальное.

— А то я современное искусство люблю очень. Иногда посмотришь — и прямо нравится. Ну вот просто нравится — и все.

Кузнецов вышел в холл и стал наблюдать, как Валера Пияшев набирает разные телефонные номера и так говорит в телефонную трубку:

— Господин Труффальдино (или Иванов, Петров, Сидоров)? У нашего салона для вас есть хорошая новость. Приятный сюрприз. В рамках рекламной акции «Весна идет — весне дорогу» мы приглашаем сегодня наших основных клиентов на праздник весны. Девушки нашего салона обслужат вас сегодня бесплатно.

Поговорив таким образом раз тридцать, сделав отметки в приходно-расходной книжице, Валера Пияшев подмигнул Кузнецову и сказал человеку в соседней комнате:

— На халяву-то все придут, это как закон. Глядишь, расшевелим дело-то.

— Ты их приманивай, Валера, приманивай, — сказал человек из соседней комнаты и вышел на свет, — это главный закон маркетинга, — Кузнецов опознал в говорившем вокзального сток-брокера Сникерса.

Кузнецов сказал ему:

— Сникерс, ты ж у нас этот, как его, сток-брокер? Какого ж хрена ты тут околачиваешься? Получку на девок тратишь? Смотри, Верке твоей расскажу, она тебе яйца оторвет, котяра.

Сникерс не выказал удивления, узнав в охраннике Кузнецова, но, напротив, похвалил. Он заметил, что рад тому обстоятельству, что Кузнецов «наконец оторвал задницу от стула» и стал работать. Сникерс пояснил, что его супруга Вера, безусловно, в курсе его визитов в массажный салон и всецело эти рабочие визиты одобряет. И как не одобрить мужа, который старается везде успеть. Одной работы на вокзале, безусловно, мало. Сегодня, если не работать на трех-четырех работах одновременно, то ничего в жизни не добьешься.

Вот, например, он, Тарас Ященко (известный коллегам по вокзалу, как Сникерс), работает одновременно в шести местах: сток-брокером на Белорусском вокзале, занимается транспортировкой арт-объектов и антиквариата для галереи Поставца, выполняет обязанности коменданта охраны в демократической партии Дмитрия Кротова, а также увлечен проблемой маркетинга и франчайзинга массажных салонов. Параллельна он является прорабом стройки и отвечает за возведение загородной виллы галериста Поставца. Помимо этого ему поручают рекламные акции галереи. Словом, дел хватает. Услышав этот перечень, Кузнецов опешил. Половины слов он не знал, от обилия информации растерялся.

— Дачи, значит, строишь? — это было единственное, что Кузнецов понял.

— Присматриваю за мужичками, без присмотра в России ничего не делается. Какой из русского человека строитель? Учить надо наших пьяниц, учить! Носом надо тыкать, чтоб поняли — это на государство можно работать тяп-ляп, а на заказчика душу изволь положить! А не положишь — выну!

— На вокзале ты начальство, и там тоже — командуешь?

— Как с вашим братом быть? Проработал пьяница два месяца, и за зарплатой пришел — деньги ему, понимаешь, нужны! Вот так я выну и положу ему деньги, как же. Нет, голубчик, — и крупное лицо Сникерса набрякло жестоким презрением, он представил, что разговаривает с дерзким работником, — нет, голубчик! Денег я тебе не дам! Спасибо скажи, что я тебя нанял кирпичи таскать. Вот дачу закончим, пол лаком покроем, гардины повесим, а потом и посчитаемся — кто кому должен: я тебе за то, что ты криво кирпичи клал, или ты мне за то, что я тебя терпел. С ними надо потверже.

— Сволочь ты, Сникерс, — сказал Кузнецов равнодушно.

— Работаю не разгибаясь! Ответственность такая, что спать не могу! Ведомости снятся! Попробуй с мое, а потом ругайся.

— А тебе зачем? — спросил Кузнецов, — морда от денег не треснет? Всем сразу служить хочешь?

— Наивный ты парень, Кузнецов, — ответил Сникерс, — хочешь идти в ногу со временем, так поворачиваться надо. На месте много не высидишь. Что такое современный бизнес? Я скажу тебе как специалист по маркетингу и франчайзингу. Надо везде купить по чуть-чуть акций, где-нибудь да и выиграешь.

— Так и бегаешь по кpyгy?

— А ты думаешь, галерист, он акции завода алюминиевого не скупает? Эх ты, голова. И сюда надо деньги вложить, и туда, и еще кой-куда. Посмотрит деловой человек по сторонам и чего-нибудь прикупит из другой области. Закон времени. Шарик-то наш крутится, и мы на нем крутимся. Я вот еще стоматологический кабинет хочу открыть.

— Ты что, зубы рвать умеешь?

— Смешной ты парень, Кузнецов. По-твоему, акционер «Бритиш Петролеум» сам нефть качает? Я еще недвижимостью думаю заняться. Ты квартиру продать не хочешь?

— А у меня ее нет, квартиры.

— Где ж ты живешь?

— В комнате.

— В коммуналке? Так еще легче. Давай мы твою комнату приватизируем да и продадим, а деньги пополам.

— Зачем?

— Дурак ты, Кузнецов. Маркетинга не понимаешь. И франчайзинга тоже. Деньги у тебя будут. Ты другую комнату снимешь, а деньги вложишь в акции. Или арт-объект приобретешь.

— Какой еще арт-объект?

— Ну, искусство.

— Картину, что ли? — подозрительно спросил Кузнецов.

— Теперь картины не делают, — заметил Сникерс снисходительно, — прошло то время.

Он достал из портфеля пакет с фотографиями, дал одну Кузнецову. На фотографии кокетливая женщина, задрав подол, демонстрировала голое бедро.

— Порнография, что ли?

— Дурень, при чем тут порнография. Это перформанс художника Снустикова.